(no subject)

  Вот помню как сейчас, зимой  1984 года  прохожу  мимо столовой  на Козлова. Из полуподвального помещение, где  кухня  запах  пирожков с яблочным  повидлом. Я не выдержал и решил заглянуть. Столовая эта, нужно сказать, не простая, а ведомственная - с 12 до 2-х кормит курсантов высшей школы МВД, а после двух открывается  с улицы для всех. На часах было без пяти два,   и я было сунулся в столовую, чтобы  взять десять штук на пятьдесят копеек,  идти по улице ,  обжигаясь и пачкаясь горячим повидлом, отрывать маленькие кусочки и глотать, как утка, заедая  снегом, и предлагать разделить трапезу гражданам, совершенно напрасно  ожидающим  на остановке трамвай номер 9, хотя хорошо известно, что трамвай номер 9  по этим  рельсам никогда не ходит, такого номера в  городе вообще нет, а рельсы покрылись ржавчиной.   Возможно граждан смущал мой внешний вид:   босые, покрасневшие от холода ноги с давно не стриженными ногтями.  Во внутренних   дверях меня встретил курсант с нашивками ,  старшего сержанта и спросил:
- Что тебе надо?
Я стал говорить ему, что завернул сюда исключительно из ностальгических чувств, привлеченный запахом пончиков, запахом школьного детства. Что-то курсанта в моей речи обидело и он сказал:
- Вали отсюда нахуй, очкарик.
Самое удивительное, никаких очков  не было, кроме желтой лыжной шапочки  с помпоном на мне вообще не было ничего.

Стеб во время чумы


---------------------------------------
Даниял Бамматов-Париславский (Даниял Бамматов):
Старая центральная мечеть в Каспийске сегодня приняла тысячи молящихся.  Не понимаю,  зачем вся эта хуета  с дистанционным обучением, приемом больных и блокпостами между городами,  с многомиллионными ущербами бюджету?  Одна показуха.

Владимир Рабинович:     Все по плану, Даник.  Пошел процесс естественного отбора. Сиди дома. Не выпускай родных.  Держись!

Даниял Бамматов-Париславский:
Сидеть и ждать. Я так не могу. Нужно что-то делать. Но что?

Владимир Рабинович:  Спроси евреев, они знают  способ  выхода из любой ситуации.

Даниял Бамматов-Париславский:  Евреи все уехали в Израиль. Осталось человек 300, в основном  в Дербенте.

Владимир Рабинович:  Там должен быть Мойша - маленький лысый в очках.  Спроси у него.
Даниял Бамматов-Париславский: Как спросить?
Владимир Рабинович:  Скажи - «Водкен ай ду?»

Даниял Бамматов-Париславский:  У наших евреев нет таких имен.

Владимир Рабинович:   Если на 300 евреев нет ни одного Мойши, значит это не евреи.

Даниял Бамматов-Париславский:  А кто же они тогда?

Владимир Рабинович :    Возможно -  спартанцы.
Даниял Бамматов-Париславский : Дербентские евреи - это потомки младенцев, оставшихся живыми, после того, как их сбросили со скалы.

Фасеточное зрение.

----------------------------------------------
- Слушай, я смотрел, у тебя больше двух тысяч френдов.
- Две тысячи двести семьдесят четыре.
- Это что, твои единомышленники, друзья?
- Вряд ли.
- Зачем тебе столько?
- Ты знаешь, что такое фасеточное зрение?
- Нет.
- Так видит муха. Три тысячи ячеек – три тысячи глаз. Так я вижу мир через фейсбук. Есть люди, их не мало, которых такой способ видения раздражает, утомляет. Бывает, сорвется юзер и начинает чистить свой френд лист. Зачем?
Помню одну умную, лексически одаренную, но очень злую тетку. Чуть ей кто слово поперек, - в бан. Зачем. Отправил в бан, значит выколол себе один глаз. Заглянул я к этой социопатке через месяц, а там уже не интересно, там уже секта, там уже глупости, банальности, пошлости, трюизмы, все хором поют, раскачиваясь. Чужаков травят. На инакомыслящих стучат Цукеру, жалуются.
- А если он - френд, жлоб, ватник, антисемит?
- Чем сильнее твои взгляды отличаются от взглядов твоего френда, тем лучше. Чем больше разность потенциалов, тем сильнее электричество. Не спеши заявлять свою точку зрения. Пусть говорит. Оппонент ему без тебя найдется. Если он удачно высказался, поставь ему лайк, а может даже и сердечко. Не жадничай. Тебя с этого не убудет. Если ты видишь, что он хочет пошутить, сразу же покажи ему смеющуюся мордочку. Он, стой стороны ФБ, будет вглядываться в эту мордочку, искать знакомые черты. Цукер жадничает, дал нам шесть иероглифов. Знаешь, сколько в китайском языке? Сорок тысяч. Мог бы Марик новый язык создать и перевести на него все человечество.
- Зачем это все?
- А затем, что мы бы так лучше понимали друг-друга.
У меня знаешь, какой был интересный случай. По какому-то крайне резкому комментарию, однажды, я проследил пользователя и напал на форум довольно радикальных мусульман. Пишут, в основном, по-русски, арабский мало кто знает. Пишут ужасно безграмотно, со множеством орфографических, синтаксических, стилистических ошибок, но понять можно. И я никогда к ошибкам не придираюсь. Требование писать грамотно – последний аргумент мудака. Увлеченно читаю - день, два. Как раз что-то у муслимов случилось. Они взбудоражены. Дискуссий почти нет. Длинные, яростные, корявые, искренние монологи. Наслаждаюсь. Пересекаюсь с одним дагестанцем. Умный, сдержанный. Хороший образный русский язык. Убежденный антиамериканист, антизраильтянин, юдофоб. Ненавидит русских. Я закинул ему предложение зафрендится. Он принял. Перешли в личку. Разговорились. Он оказывается сидит где-то там в этом факаном игиле, воюет, занимает какую-то непоследнюю должность. Честолюбивый . Я вижу, ему мое внимание приятно. А мне и притворяться не нужно, интересно. Лучшее время - ночь. Вошло в привычку. Я будильник ставлю на без десяти два. В два он уже на месте, ровно в три связь обрывается.
В последний раз написал: « Христиане – это свиньи. Евреи – это обезьяны. Я ненавижу и тех и других.»
Я спросил, кого больше. Он сказал, что христиане тупые, они не понимают, что творят, а евреи умные, поэтому большая часть вины лежит на евреях. Я спросил, а есть ли кто-то, хуже евреев. Он сказал да – шииты.
Месяц назад он исчез из эфира. Перестал отвечать. И вот недавно я получил с его адреса сообщение по-арабски: صديقنا محمد ترك لنا.

(no subject)

Мне скоро 68 лет. Три года назад преодолел границу продолжительности жизни настоящего мужчины. Вчера, когда я вошел в сабвей, весь вагон вскочил, чтобы уступить мне место. Пришлось лечь на сидение, чтобы никого не обижать.

Записная книжка.

Назовите мне самую распространенную русскую фамилию. 'Иванов', скажете вы, а вот и нет. Самая распространённая русская фамилия - 'Аноним'.
------------------------------------------------------------------------
А я ему так и говорю - перестань всех преследовать этим своим троллингом, этим своим спамом, этим своим вайпом, этим своим флудом, этим своим флеймом. Оставь у меня в ленте хотя бы одного юзера, который был бы умнее тебя...
----------------------------------------------
Проблема официальной русской историографии в том, что россияне стали жить долго, так долго, как раньше никогда не жили, и всякий раз, когда российская история заходит на следующий круг, находится все больше свидетелей готовых подтвердить, что вся эта херня в точности случалась прежде не один раз.
------------------------------------------------
В 1999 году я встретился в NY со Стасом Наминым и случайно в разговоре назвал его Чеславом Неменом. Он так обиделся.

(no subject)

А вы заметили, что русские и украинцы оспаривают между собой историческое право любить евреев с особой силой. Беларусы стоят в стороне скромно потупившись.
--------------------
В классе, где я учился между партами проходила черта оседлости.
-------------

Если в одном месте антисемитизма убудет, то в другом его непременно прибудет.

Фельдмаршал, Кнырь и Отелло.

--------------------------------------------------------
- Ты откуда такой? - спросил Фельдмаршал пацанчика в тюремной униформе, который только вошел в камеру и топтался возле двери с большим мешком за спиной, как персонаж рассказов писателя Короленко.
- Я с малолетки. Кнырь моя кликуха. Может слыхали? – ответил юноша.
- Как же, - сказал Фельдмаршал, который обожал такого рода розыгрышы новичков. – Вся Володарка говорит о Кныре.
- Я на стреме стоял, - сказал Кнырь.
- И что, даже не попробовал? – нарочито изумленно спросил Фельдмаршал.
- Очередь не дошла.
- А если бы дошла, попробовал бы?
- Не знаю, - сказал Кнырь. - Попробовал бы. У меня самый большой из пацанов член.
- А почему ты Кнырь?
- Потому, что самый тонкий, - сказал Кнырь.
Камера, которая бросила ради зрелища свои дела и собралась амфитеатром за спиной у Фельдмаршала, засмеялась.
- А что у тебя в кешере? - спросил Фельдмаршал, вдохновленный первыми аплодисменрами. Он сразу заметил некоторую Кныря нервность в отношении огромного мешка за спиной.
Подросток бросил кешер на пол упал сверху и зарыдал:
- Я не виноват!
- В чем, - как опытный педагог, который ведет дознание провинившегося школьника в учительской, - спросил Фельдмаршал.
- Я не виноват, что он красный.
- Кто красный?!
- Свитер, свитер!
- Кнырь, - сказал Фельдмаршал, - встань, умой лицо холодной водой и расскажи все камере по порядку.
Кнырь сел на мешок и сказал:
- А хули там рассказывать. Меня в этом свитере повязали. Это мой детский, в котором я еще в школу ходил, потому, что я не расту почти. Следователь сказал, что в первый же день, когда я попаду на взросляк, со мной сделают то же, что мы пионервожатой.
- Она была просто пионервожатой, или старшей пионервожатой?
- Просто.
- Я надеюсь, что судьи примут это к сведению.
- А почему вы решили трахнуть эту пионервожатую хором.
- А потому, что она поступала несправедливо. Она некоторым нашим пацанам еще в прошлом году на 3-й смене давала, а некоторым не хотела давать вообще. Мы же не просто так ее завалили, мы с нее мужика из профилактория согнали. Мужик кинул и убежал. А что еще оставалось после этого делать....
- Ну, а что будем делать со свитером? – спросил Фельдмаршал.
- Я его порву, - сказал Кнырь.
- Покажи вещь, - сказал Фельдмаршал.
Кнырь взял мешок за уши и вывернул на пол камеры.
- Вот, - он вытолкнул ногой из кучи одежды старенький, заношенный шерстяной свитерок красный, как фонарь в фотолаборатории.
- Какой ужас! – воскликнул Фельдмаршал. – Ты носил этот пидорский свитер!
- Да, - опустил голову Кнырь, - но я не знал, что он пидорский.
- Незнание законов не отменяет твоей вины. Должен был знать! Что с будем с ним делать? - обратился к аудитории Фельдмаршал.
Камера смеялась. Не смеялся только зек, который неделю назад задушил руками свою жену и которому Фельдмаршал на приемке присвоил кличку “Отелло”. Не смеялся Отелло потому, что не понимал их скорый полублатной язык, да и жизнь этих городских ему была не очень понятна.
- Ну, вот, что сказал Фельдмаршал, - для того чтобы проверить искренность твоих намерений, мы подвергнем тебя испытанию. Порвешь этот свитер с трех раз на три части.
- Конечно! – воскликнул Кнырь, схватил свитер, наступил на ногой и принялся тянуть за рукав.
- Так не честно, - сказал Фельдмаршал, без ног, одними руками.
Отелло не выдержал, выступил из толпы столкнул Кныря со свитера, вырвал из рук рукав и сказал:
- Навошта ты рэч сапсуеш. Калі табе не патрэбен, я яго сабе забяру.
- Ты будешь пидорский свитер носить? Да он на тебя не налезет, - сказал Кнырь.
- Нахер мне твой свицер сто гадоу усрауся насiць. Я з яго добрых нiтак нараблю, - сказал Отелло.
- Зачем тебе нитки? - спросил Фельдмаршал.
- Вяроўку спляту.
- А веревка зачем?
- Спатрэбіцца. Можа хто з вас захоча павесіцца.

(no subject)

Пишешь смешно - плачут.
Пишешь грустно - банят.
Пишешь умно - смеются.
Исправляешь умно на глупо - цитируют на майках и пластиковых мешках без указания имени автора.

(no subject)

- Да, у этого чувака есть яйца. Как его хоть зовут?
- Какой-то там Фаберже.

(no subject)

- Ты слишком многого требуешь от природы для себя, - сказала ей подруга. - Зачем это нужно - второй диплом. Ты же не хочешь, чтобы природа отдыхала потом на твоих детях.