brighton_man (brighton_man) wrote,
brighton_man
brighton_man

Сочинение на свободную тему.

-----------------------------------------------
Судьба моей мамы оказалась прописаной, нет на небесах тоже, но прежде всего в плане генерального штаба вермахта, который назывался "План Барбаросса."
Поскольку направление главного удара немецкой армии было строго на восток, местечко Будо-Кошелев, где проживала вся межпуха по фамилии Залмовер, оказалось в сторне от военных действий. Немецкая армия, которая двигалась по территории СССР со скоростью сто километров в сутки, пришла в Буду не через неделю, как в Минск, а только через месяц. Этого времени оказалось достаточно, чтобы старикам Залмоверам принять решение и уехать в Пензу.
Моей маме было пятнадцать лет. Девочка-подросток, переходный возраст и все такое разное. Она вспоминает время, когда они жили среди казаков, которые незлобно говорили, что если немцы придут, то всех жидов они порежут, как самое счастливое время в своией жизни.
«Меня отправили работать в колхоз. Я крутила веялку и получала трудодни, как взрослая. Я стала такая сильная, - рассказывает моя маленькая еврейская мама.
В доме где они жили была радиоточка, которая не выключалась. Они слушали радио всей семьей. Они слушали радио с тем сосредоточенным вниманием, с каким на вокзале слушают объявления. Из потока информации чуткое ко всему, и к голосовым модуляциям этого еврея Левитана , и к речевым фигурам этого нового военного языка, и к фонетической топонимике тех мест, где шла сейчас война, и ко многим другим тонкостям и нюансам, прислушивались дедушка дедушка с бабушкой Залмоверы и пытались понять: оставаться или бежать.
А они уже успели устроиться на новом месте – бабушка открыла легальную пекарню на дому. Он умела хорошо печь и городские власти давали ей заказы на выпечку хлебных изделий. Уже этого было достаточно, чтобы межпуха никогда не голодала.
«За всю войну и после войны мы никогда не были голодными» - говорит мама.
Дедушка – сапожный закройщик, работал в артели и подрабатывал на дому. Они увезли в эвакуацию сапожную швейную машинку. Сперва приходилось крутить машинку вручную, а потом купили устройство, которое позволяло приводить в движение машинку ногами.
Победе Красной армии под Сталинградом обрадовались. Остаемся.
Я спрашивал у бабушки, почему вы уехали в эвакуацию, а три твоих сестры с большими семьями, всего пятьдесят два человека, остались и погибли. Как к тебе пришло решение уехать и увезти семью.
Бабушка рассказала, что когда началась война у нее, каждый день, а то и по нескольку раз в день , стали случаться истерики. Ей было страшно и ничего с этим поделать было нельзя. Бабушка не спала и не ела, кричала, плакала и говорила, что нужно убегать.
Залмоверы жили в Буде уже несколько десятков лет. У них был свой дом, двор, кое-какая мелкая скотина, куры. Они хорошо говорили по беларуски, были со всем нееврейским окружением в прекрасных отношениях. Бросить все и уехать было очень тяжело. Но бабушка никому не давала покоя. И однажды, они нагрузили имуществом нанятую подводу и уехали в Гомель. Гомель уже бомбили. В Гомеле сели на поезд и отправились на восток, еще не зная, где можно будет остановиться. В поезде бабушка сразу успокоилась.
Три бабушкиных сестры, три семьи пятьдесят два человека остались и погибли в первый же месяц, после того, как в Будо-Кошелев пришли немцы. Всех евреев в один день согнали в район Красного Кургана и расстреляли. Немцев в экзекуции участвовало человек десять, все остальное делали свои, местные. И хотя Будо-Кошелев освободили уже в сорок четвертом году, Залмоверы решились вернуться только летом сорок пятого. Боялись. Маме к этому времени исполнилось девятнадцать лет, она была необыкновенной красавицей.
В июне сорок пятого они вернулись в Буду уже не в теплушке, а в плацкартном вагоне пассажирского поезда и первый же день сосед вызвался сводить их на место расстрела родственников на Красный Курган. Он показывал и рассказывал очень подробно, как все было и внимательно вглядывался в их лица, ему было интересно, что они чувствуют. Рассказал, как отделили всех мужчин, их было не так много и сразу же расстреляли. Рассказал как выскочил из толпы и пытался убежать мамин двоюродный брат Абрашка. Абрашке было семнадцать лет. Как его подстрелили и он, сосед, на лошади, зацепив мальчика петлей за ногу, приволок к месту экзекуции. Как добивали недостреленных лопатами, и когда закопали как шевелилась земля.
Как же ты не боишься наказания? – спросила бабушка у соседа. И он ответил, что ему ничего не будет, потому, что с сорок третьего года он был в партизанах.
Их дом стоял пустой, разграбленный и кое-какую свою утварь они увидели в доме у любезного соседа и попросили вернуть. Сосед отказался. Они настаивали. Сосед ушел в сарай и вернулся с немецким автоматом. Уже потом младший мамин брат Фима, которому исполнилось шестнадцать лет, сказал, что этот автомат был не заряжен, потому, что отсутствовал рожок с патронами. Но бабушка с дедушкой в таких тонкостях не разбирались и убежали, заперлись в своем доме, переночевали ночь на вещах, а утром всей межпухой Залмоверы уехали в Минск.
«Эти гоим после войны стали совсем другими», - сказала бабушка. И склонная от природы к метафорическим фигурам речи, добавила: «Они попробовали нашей крови»
В Минске жила советская власть и древним еврейским инстинктом старики понимали, что какой бы вредной и антисемитской эта власть не была, евреям лучше жить к ней поближе. Так безопаснее. В Минске по улицам ходили милиционеры.
На привокзальной площади публично повесили каких-то коллаборационистов и немцев, выбраных для казни видимо достаточно случайно. Дедушка ходил смотреть. Рассказывал, что немцы держались хорошо и, что самый главный из немцев выдержал ненавидящий дедушкин взгляд и улыбнулся. А один русский все время плакал и жаловался на то, что у него замерзли ноги. Ему дали валенки.
Бабушка, если видела пленных немцев, подходила к ним и ругала их на идиш так яростно, что конвоирам приходилось ее отгонять.
Они обосновались в Минске с быстротой и практичностью людей уже привыкших к частой перемене мест. Купили дом на Цнянке, недалеко от Комаровского рынка. Дедушка вернулся к своему прежнему ремеслу и доходов с этого ремесла было достаточно, чтобы кормить, холить и лелеять довольно приличную межпуху, всех, кого старики спасли спасли от неминуемой гибели, благодаря удивительному бабушкиному инстинкту.
Когда кое-как все устаканилось, вспомнили, что с самой Пензы не ходили в баню. Этот вопрос больше всего беспокоил мою маму, потому, что она была обладательницей роскошных волос, которые заплетала в косы. Если бы в волосах завелись “воши”, ее постригли на голо, как это случилось в начале войны.
И вот живая и счастливая тем, что живая, Залмовер-межпуха собирается в городскую баню. Естественно мальчики отдельно – это дедушка и младший мамин брат Фима, а девочки – их там целый выводок (дочки, золовки, внучки) отдельно. И вот целая куча голых больших и маленьких как будто специально для экстерминации раздетых евреек, с тазиками в руках занимает очередь к кранам с водой – холодной и горячей. Все возбуждены, давно не мылись, а дети, родившиеся в эвакуации такого величественного, подобно храму или театру или цирку, сооружения как минская городская баня еще никогда не видели. Все суетятся, галдят, толкаются, задерживают очередь. Только бабушка чутко контролирует обстановку вокруг и улавливает вдруг неприязненный взгляд такой же как и они голой тетки с тазиком и метелкой для парилки. И поймав бабушкин встречный взгляд, тетка говорит, показывая веником на евреев:
- Ух, как много вас еще осталось.
И тут как раз подходит очередь межпухи брать воду. Бабушка наливает каждому в тазик, проверяет рукой не слишком ли горячая и достаточно теплая для ребенка вода, а в свой таз набирает крутого кипятка и стоит и смотрит по сторонам, пока моются остальные....
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    Вот помню как сейчас, зимой 1984 года прохожу мимо столовой на Козлова. Из полуподвального помещение, где кухня запах пирожков с яблочным повидлом.…

  • Стеб во время чумы

    --------------------------------------- Даниял Бамматов-Париславский (Даниял Бамматов): Старая центральная мечеть в Каспийске сегодня приняла…

  • Фасеточное зрение.

    ---------------------------------------------- - Слушай, я смотрел, у тебя больше двух тысяч френдов. - Две тысячи двести семьдесят четыре. - Это…

Comments for this post were disabled by the author