brighton_man (brighton_man) wrote,
brighton_man
brighton_man

Молодой специалист доктор Рабинович.

----------------------------------------------------------------
В восемь часов в вечера у тюремной охраны на Володарского пересменка. Сегодня ночью дежурит чурбан Ара. Ара - это кличка. Настоящего его имени никто не знает. Мы с Арой – приятели.
- Ара, - спрашиваю я, - почему ты на эту работу пошел?
- А куда мне идти, на стройку. Мне квартиру дали, платят хорошо.
- На жизнь хватает?
- Нет, не хватает. Хочешь помочь?
- Хотел бы, да нечем. Все менты забрали.
- И ты запас не имел?
- Не имел.
- Обманываешь меня. Не может, чтобы еврей был такой глупый. Ладно, хочешь курнуть?
- Не откажусь.
Ара открывает кормушку, передает мне раскуренный косяк.
Камера номер 34 отужинала и укладывается спать. Я иду к умывальнику, мою ноги. Ара следит за мной в глазок.
- Ну, ты совсем как мусульманин, – шутит Ара.
- Ара, будь человеком, выключи радио, - просит попкаря кто-то из камеры.
- В двенадцать само выключится, – отвечает Ара.
- Ара, Волоха будет рассказывать. Выключи радио, вместе послушаем.
Ара становится на табуретку, выключает в нашей камере радио, открывает кормушку, и садится слушать.
- Давай, Фельдмаршал, рассказывай.
- Вот значит был такой случай. Приезжаем мы на Янки Мавра. Двухкомнатная квартира на пятом этаже. Семья среднего достатка. Сервант с хрусталем, ковер на стене. Чешская сантехника. В книжном шкафу Фейхтвангер и Эренбург, собрания сочинений – малый еврейский набор.
- А большой?
- Большой: Чехов, Толстой, Куприн, Цвейг... Не перебивай.
Родители – еврейские папа и мама. Встревоженные. Мама заплаканная. Уводят доктора Левина в другую комнату, что-то ему рассказывают. Возвращаются обратно. Мама уже не сдерживаясь плачет. Папа говорит:
- Она была нормальным ребенком. Добрая, ласковая. Хорошо училась в школе. Занималась гимнастикой. Писала стихи. Поступила в университет. Вы знаете, как трудно еврейской девочке сегодня куда-нибудь поступить. И, вот сейчас вдруг это...
- Эх-xe-xe xe-xe – говорит доктор Левин. Шизофрения. Самый опасный возраст с восемнадцати до тридцати.
Неожиданно открывается дверь из другой комнаты появляется афигенно красивая брюнетка.
- Ну, - говорит она, - кто хочет попробовать комиссарского тела и распахивает свой халат. А там под халатом...
Я делаю паузу.
- Что там под халатом? – спрашивает Ара.
-А под халатом прекрасное смуглое тело - крутые бедра, плоский живот, высокая грудь, курчавый лобок.
- Лобок, что такое? – спрашивает Ара.
- Не перебивай. Волоха, рассказывай дальше – говорит бытовой убийца по кличке Крендель.
- Ой, больше не могу! – вослицает из своего угла молодой насильник по кличке Кнырь.
- Глохните все! – кричит злой и жестокий бандит по кличке Лапа. Волоха-фельдмаршал, - говорит он просительно, - рассказывай, не мучай.
Я продолжаю.
- Ну, вот видите, - говорит мама и уже рыдает.
- Да, - вздыхает врач, - тяжелый случай.
- Можно что-нибудь сделать? – спрашивает папа.
- Нужно ехать в стационар, – говорит доктор Левин.
- В Новинки! – в ужасе восклицает мама.
- Может быть можно что-то сделать амбулаторно или на дому – просит папа.
- На дому, – говорит доктор Левин. - Можно попробовать и на дому. Вот доктор Рабинович, наш молодой специалист, может провести с ней сеанс терапии.
- Ну, что же говорит папа, если нужно, значит нужно. В любом случае это лучше, чем стационар.
Тогда мы его оставим у вас на пару часов, а сами пока съездим пообедаем. Надеюсь доктор Рабинович не останется голодным, – говорит доктор Левин.
Психбригада удаляется и тотчас еврейская мама накрывает роскошный стол. А на столе, ребята:
Салат оливье, селедка под шубой, печень трески, шпроты, фаршированная рыба, московская колбаса, омары, крабы, ананасы, рябчики и вареная картошка. Бульбачка! И в довершении ко всему бутылка грузинского коньяка.
- Армянский лучше, чем грузинский, - говорит Ара.
- А дальше?
- Мы выпиваем с папой и закусываем: "За здоровье нашей девочки".
- А эта в халатике? - спрашивает Кнырь.
- В халатике ушла в ванную - принимает душ и чистит зубы. Потом родители одеваются и уходят. Я их провожаю и закрываю за ними дверь, папа в прихожей дает мне стольник, жмет руку и говорит: "Пожалуйста, вылечите нашу девочку."
- А ты?
- Я раздеваюсь и начинаю ее лечить. Два часа сеанс. И потом повторно на другой день, и еще целый месяц три раза в неделю хожу к ним с лечебными сеансами и за каждый сеанс - стольник. И что вы думаете, девочка начинает выздоравливать. Она возвращается к учебе, занимается гимнастикой, а главное опять пишет стихи. Вот одно стихотворение, которое она посвятила мне:
"Я к вам пишу – чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.
Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи."
-А почему в деревне? - спрашивает Крендель.
- У них дача в Степенево на Нарочи, - объясняю я.
- А дальше?
- А дальше я ей отвечаю:
"Я вас любил: любовь еще, быть может
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим."
-Ты сам это сочинил? – восторженно спрашивает Ара.
- Ну да, а кто же еще. Пушкин, что ли....
Subscribe

  • (no subject)

    Вот помню как сейчас, зимой 1984 года прохожу мимо столовой на Козлова. Из полуподвального помещение, где кухня запах пирожков с яблочным повидлом.…

  • Стеб во время чумы

    --------------------------------------- Даниял Бамматов-Париславский (Даниял Бамматов): Старая центральная мечеть в Каспийске сегодня приняла…

  • Фасеточное зрение.

    ---------------------------------------------- - Слушай, я смотрел, у тебя больше двух тысяч френдов. - Две тысячи двести семьдесят четыре. - Это…

Comments for this post were disabled by the author