August 4th, 2016

(no subject)

У нас на Брайтоне новую мусорную машину по улицам пустили. С одной стороны закладываешь в нее пластмассу, стекло и железо, а с другой стороны выходят велосипеды, мотоциклы, телевизоры, пылесосы, соковыжималки. И все это сразу раздают населению.
Я спрашиваю у черного водителя мусорки:
- А как на счет биоотходов?
Он говорит, что с биоотходов делают продукты.
- А где ж тыя продукты, спрашиваю я?
- Продукты, - говорит водила мусорки, - идут малоимущим слоям населения по фудстемпам.
- Вот, опять несправедливость в обществе, - возмущаюсь я. Почему все этим бедным. Почему все им. Богатые тоже хочут кушать, богатые тоже плачут.
- Да, несправедливость, сэр, - соглашается он. И, видя моя огорченное лицо, пытается успокоить меня:
- Да вы не растраивайтеся. Вы этыя прадукты все-равно ести не будете. У их слишкам многа халестеролу.

(no subject)

Заказанные беларуские шмотки оказались на редкость качественными. Аккуратно сделанная швейная работа – это не китайцы шили. Аккуратно нанесенный рисунок, это не корка из краски, которая отваливается при первой стирке. А картинка, боже, сама картинка: скрестившие мечи рыцари. Рисунок со знанием дела, с полным историческим соответствием, как на монетах. Вы видели, когда нибудь литовские досоветские монеты.
Странный архетип, историческая память у этих беларусов, которых-то ни рассмешить, ни рассердить невозможно. Тяжеловооруженные конные рыцари, сражаются, куда-то скачут. Куда.
Беларусы еще и картошки не знают. Они еще не бульбаши. Они - литвины.
Левины одноклассники, а именно для гения дзюдо, бокса и греко-римской борьбы Левы Рабиновича были куплены эти шмотк, засцут кипятком. Это круче японских мультиков. Belarus.
На левой груди вшитая лэйба: «Не разбiць, не спыниць, не стрымаць». Я перевел ему на русский. Он задумался:
- Can’t defeat, Can’t stop, Can’t restrain.
- Can’t fuck, - сказал я.
- Этого здесь нет, - возразил он.
- Ничего, - сказал я, - это от меня.

(no subject)

Как-то один беларус задолжал еврею деньги. Долг там был не большой, что-то около 200 доларов. Поскольку еврей и беларус жили в разных странах и, более того на разных континентах, но самое главное в государствах с разным социально-экономическим устройством, у беларуса никак не получалось эти деньги вернуть. Чисто технически, конечно. Беларус, который с евреем очень дружил сильно от этого страдал. Еврей же, который в свою очередь сильно дружил с беларусом этой ситуацией наслаждался, иногда, как бы невзначай, напоминал беларусу о долге и радовался, глядя на то, как беларус мучается. Смеялся. Но однажды беларус исхитрился и вернул еврею весь долг полностью, в оригинальной валюте. Еврей немножко огорчился, но подумал и сделал беларусу электронное сообщение:
«Ты меня перехитрил, вернул мне кеш. Но я надеюсь, что однажды ты опять захочешь купить себе что-нибудь в NY и опять станешь моим должником. Знай, мой друг, что для жида нет большего удовольствия, чем держать беларуса в должниках.
Когда я нахожусь среди людей, которые мне должны, картина мира восстанавливается.