August 5th, 2016

(no subject)

Видеокамера была прикреплена высоко и создавалось странное впечатление, как будто она стоит передо мной на коленях.
- Сына посадили, - сказала она, и закосила в бок взглядом, высматривая на мониторе мою реакцию.
- Слушай, - сказал я, - ну его на, этот скайп, давай отключим камеры, мне трудно с тобой разговаривать.
Она согласно кивнула, изображение исчезло.
- За что посадили? - спросил я.
Она зарыдала.
- Ни за что?
- В чем его обвиняют? – зашел я с другой стороны.
Она подумала, выбирая правильную формулу и сказала:
- В сексе.
- Он изнасиловал?
- В том то и дело, что нет, все по обоюдному согласию.
- А что она говорит.
- Да не она, а он.
- Он что, с мужиком?
- С каким мужиком, с пацаном.
- Сколько пацану лет?
- Двенадцать, но сейчас уже исполнилось тринадцать, - сказала она.
- А твоему сыну?
- Тридцать один. Они говорят, что посадят его на двадцать лет. Когда он выйдет, ему уже будет пятьдесят один.
Она опять заплакала.
- Я сочувствую тебе, но извини, у меня у самого такие пацаны. Если бы я узнал, что какой-то пидор трахнул моего ребенка в зад, я бы убил.
- Да не было ни какого зада. Все чиста орально, - сказала она возмущенно.
- Ну, если бы я узнал, что какой-то штымп давал моему сыну отсасывать...
- Да не давал он отсасывать!, - закричала она в микрофон. - В том то и дело, что он никому никогда не давал отсасывать.
Я подумал, что правильно сделал, когда предложил отключить камеры.
- Так что же тогда? – спросил я недоуменно.
- Он сам отсасывал, - сказала она и зарыдала еще громче.