August 14th, 2016

(no subject)

Ебаната взяли до приезда ментов, прямо на улице, и когда, обшмонали, нашли в кармане пять рублей.
- Что будем делать? - спросил санитар Коля.
- Пропьем, сказал фельдшер Петя.
На обратном пути из Новинок в продуктовом на Щедрина приобрели бутылку водки на двоих, а Рабиновичу купили школодное мороженное на палочке за двадцать восемь копеек.
Свежего хлеба взяли в пекарне. Скорую пропускали на территорию фабрики без вопросов. Если медики спешили, брали черный хлеб из ближнего цеха, а если время было, то за бородинским и ситным ходили аж в другой конец. И сейчас пошли бы, да врач психбригады Ефим Михайлович Ангелович стал громко звать из машины. Пришел вызов, на Розочку, т.е. на Розу Люксембург. Там почему-то жили все минские шизофреники.
Серьезно пить не стали, только сделали по большому глотку и заели яблоками. Пакет с яблоками уронил прошлый клиент - мальчик-идиот.
Идиот жил с матерю на втором этаже в двухкомнатной квартире старой довоенной постройки на Козлова. В квартире у них ничего ценного не было. Из всей мебели - старый диван и шкаф, в котором все полки, кроме одной, были заняты книгами, а на свободной в блюдце стояла фарфоровая чашечка минского фарфорового завода. Внутри чашечки в резонанс звенело большое обручальное золотое кольцо, когда по Козлова на бреющем проходил трамвай. Туда, к чашечке потянулся было санитар Коля, когда доктор Ангелович вышел с мамой идиота в другую комнату, но Рабинович остановил его и покачал головой.
- Какая тебе, хуй, разница, - сказал санитар Коля.
Рабинович опять покачал головой и очень больно заломил Коле пальцы на руке. Коля боялся драться с Рабиновичем, потому что тот был молодой и знал какие-то китайские приемчики. Коля был самым старым санитаром, из довоенного еще поколения тех, кто родился в деревне Новинки, имел от больницы четыре сотки огородов, получал двадцать пять процентов надбавки за вредность, и собирался выйти на пенсию в пятьдесят пять лет, поэтому, вполне, без этого кольца мог обойтись.
- Ладно, - сказал Коля примирительно, - ебись оно все конем.
- Петя! - крикнул доктор Ангелович из дальней комнаты, - приготовь кубик промедола.
- Вот, - сказал недовольно фельдшер Петя, - как своим, так промедол, а как какому-нибудь беларусу так седуксен и краснушкина.
- А что тебе этого говна жалко? - спросил санитар Коля.
- Знаешь, сколько одна стоит, - Петя показал санитару Коле красную пластмассовую коробочку. Двадцатник.
- Да кому ты это продашь?
- Есть один грузин, он к нашим сестрам в заправочную каждую ночь за этим делом ходит.
- Вот, тоже еврей, - указал фельдшер на мальчика-идиота, который выглядывал из под дивана.
- Откуда у евреев идиоты? – спросил санитар Коля.
- Ой, сколько хочешь, - сказал фельдшер. Они все на своих родственниках женятся. Как этого дурня теперь оттудова, блядь, доставать.
- А ты покричи на матку, он сам вылезет ее защищать.
- Вы женщина держите своего сына до самого последнего, а потом вызываете по ночам, - обратился фельшер к матери идиота. Так нельзя. Его нужно госпитализировать при первых случаях.
В тот же миг шестнадцатилетний идиот со звериным криком выскочил из под дивана, бросился на фельдшера и повалил его на пол. Сверху на идиота упал Рабинович.
- Полкубика внутривенно, - сказал доктор Ангелович, - а остальное внутримышечно для пролонгации действия.
Когда мальчика-идиота, расслабленного с блаженной улыбкой на лице потащили в уазик, его мать, час назад изнасилованная сыном, с синяком под глазом и разбитой губой, зачем-то побежала на кухню, набрала в целофановый пакет дешевых битых яблок, и не то чтобы дала идиоту в руки, но как-то так приспособила, что пакет с яблоками держался до самой машины и в машине еще держался. Высыпались яблоки только, когда водила резко затормозил на перекрестке Горького и Типографской.
Вот этими яблоками санитар с фельдшером и закусили.
- Угощайся, сказал санитар Коля Рабиновичу и указал на яблоки, которые раскатились по грязному полу машины скорой помощи от задней двери до водительского места. Рабинович отрицательно покачал головой.
- Брезгует, - сказал санитар Коля. Они все очень брезгливые.
Тогда фельдшер вскрыл перевязочный пакет взял кусок марли, намочил спиртом, протер яблоко и протянул Рабиновичу.
- Спасибо, - сказал Рабинович.
- Ты хороший пацан, - сказал фельдшер Рабиновичу. Ешь, не бойся, сейчас оно чище, чем когда-то было.
- Чище было когда? – спросил Рабинович.
Полбутылки водки приятно переваривались в желудки у фельдшера и он почувствовал вдохновение:
- В тысяча девятьсот сорок первом году, - выразительно продекламировал фельдшер.
- Да, хороший, когда спит зубами к стенке, - сказал без всякой злобы санитар Коля.