September 5th, 2016

Эмиграция.

Чем дальше поезд увозил нас, тем хуже все вокруг понимали по-русски. Нас не слышали. Как будто поезд двигался не линейно - на Запад, а уходил куда-то в глубину - под воду.  Если в Варшаве на вокзале мы успели поругаться и чуть было не подрались с приблатненными грузчиками-поляками , которые потребовали за свои услуги плату в долларах, то при пересечении границы в Венгрии объяснялись уже исключительно сурдо переводом. В Австрии же нас перестали понимать вообще. Первого человека в красивой адмиральской фуражке, встретившего нас в Вене, который любезно согласился перевезти наши мешки на своей чудесной блестящей, как в парке атракционов электрической машинке , обнимали  и рассказывали о том, как тяжело живется евреям в СССР.  Он что-то жалобно отвечал. Мы вслушивались в его речь напряженно и не находили ни одного знакомого слова.

- Ты понимаешь что-нибудь, о чем он говорит. Я нихера не понимаю, - возмущался Саша.
- Я понимаю, - сказала наша маленькая, а сейчас особенно уменьшившаяся в размерах, чтобы ее было удобнее -перевозить, еврейская мама. – Он говорит на идиш.
- Что он хочет? - спросил Женя.
- Денег.
- И этот хочет денег! - воскликнул Саша.
- Вена - капиталистическая страна, - сказала женина жена.

- Пошел он нахуй, у нас нет денег, - сказал Саша.
- Подождите, подождите. Не нужно человеку грубить, - сказал я. - Мама, - спроси у него, как проехать в Америку! - сказал я.

(no subject)

Иногда мне кажется, что "образованный" это неправильно записанное на слух слово "обрезанный". (ИдиотЪ)

(no subject)

Омбудсмен. Уполномоченный по грехам человека.