October 6th, 2016

(no subject)

Приятель сексопатолог, знакомство с ним начал с того, что объявил: “Я, собственно говоря - двухстволка”,
Потом, после долгого разговора и признания в том, что он кошерный еврейский парень ни на кого, кроме славянок смотреть не может и из-за этого возникают некоторые проблемы с сексом. С еврейками он не хочет.
- Это нормально, - сказал сексопатолог двухстволка, - разнозаряженное тянется друг к другу сильнее.
Она белокурая, белокожая стройная, голубоглазая, красивая как Барби, сказали бы вы, глядя на нее, но таких кукол тогда еще не было.
За два года перестроечного хаоса он необыкновенно разбогател и сразу же, как только с ней познакомился, легко и быстро соблазнил ее силой больших денег. Она легла с ним в постель в первую ночь знакомства, а когда, очарованный ее красотой позвал замуж, сразу же согласилась.
Через год родила ему девочку, такую же некрасивую как он. Он набросился на ребенка с невероятной яростью обожания и любви. Она часто, любовалась, разглядывала, следила со стороны за его возней с дочкой и понимала, как сильно все же все они - евреи. Проявления гипертрофированного родительскиого инстинкта этой, чуть было не уничтоженной, со всеми их детьми, еврейской нации, выглядели, конечно, со стороны немного комично. И потом ей сказали, что евреи сильно забалывают своих детей. Но в целом, если подходить практически, в этом природном явлении было больше пользы, чем вреда, потому, что чем сильнее он любил ребенка, тем сильнее любил и ее.

(no subject)

Нет, он конечно много слыхал о супружских изменах, читал, Анну Каренину поверх школьной программы, и был уверен в том, что с ним это случиться не может. Его жена, нежная, чистая девочка, девственная как кукла, которую достали из фабричной коробки, чтобы показать покупателю, происходила из скромной беларуской семьи. Родители - первое поколение, вырвавшееся из колхозов в столичный город на постоянную прописку. Скоромный быт, тяжелый труд, простая еда, две программы телевидения...
К шестнадцати годам вдруг все увидели, что в маленькой, узкой как школьный пенал, комнатке трехкомнатной квартиры на Казинца, которую отцу выделили на мясокомбинате после семнадцати лет работы в убойном цеху (там и ревматизм нажил, потому, что ходить приходилось все время в резине) проживает сказачной красоты, античного сложения высокого, выше всех в семье, роста, дева. Ни на кого из родственников не похожая. Мать правда сказала, что по линии ее бабки в роду были шляхтичи и наверное это оттуда. Но какое все это тогда имело значение.
А хотя бы и шляхтичи. Он, воспитанный в интернациональной еврейской семье, где последним препятствием к полной, окончательной и безоговорочной ассимиляции оставалась только какая-то запись в паспорте, всего одно слово, тащился на славянках. На полячках особенно. На каком уровне в его сознание это вошло. где и когда это было заложено. Может быть тогда, когда еще не умея читать, листал он первые свои книжки и разлядывал картинки. Василиса прекрасная – модельная блондинка, девушка из танцевального ансамбля Березка, танцовщица из театра музкомедии, соседка по лестничной площадке Яна Валасевич. Яна выходила к мусоропроводу в одном коротком халате. Услыхав грохот задвижки в мусоропроводной трубе, он бежал к глазку и успевал разглядеть девочку из сказки с красным ведром в руках.
И это важно, потому что, потом уже, заказав у немцев подсматривающую и записывающую аппаратуру, которую ему, когда никого небыло дома, установил парень из радиомастерской, он уехал в за товаром в Польшу. Через неделю принес записывающий блок, парень из мастерской, который должен был снять недельную запись, возвращая ему диск сказал:
- Классное порно вы записали. Я себе копию сделал. Вы не против?
Запершись в своем кабинете он стал просматривать запись и увидел, что его девочку, его жену, тайную мечту из детской книжки, которую разглядывал на картинке еще в те времена, когда не умел читать, а только разглядывал картинки, ебет какой-то тип кавказской национальности.
Камера имела специальный объектив с углом видения в 180 градусов и это создавало эффект дверного глазка.