August 10th, 2017

По дороге на Мядель.

Kогда автобус тронулся, я спросил у сопровождавшего нас мента:
- Куда начальник?
Он ответил с самой приятной улыбкой, на которую был способен:
- На курорт, у мядзельскую химию.
Среди наших я заметил странного штымпа в новой телогрейке и большим кешером, который он зажимал между ног. Незнакомец уселся напротив и стал довольно бесцеремонно меня разглядывать. В конце-концов, я не выдержал и выкрикнул ему в лицо: «Хули ты на меня, блядь, так смотришь!»
Он улыбнулся и спросил:
- Ты жид?
- Волоха он тебя жидом обозвал! - воскликнул мой верный ординарец Вася – молодой хулиган, которого я месяц назад выкупил у камеры. На свободе у моего друга было необычное хобби, он развлекался тем, что дразнил подвыпившую толпу где-нибудь на свадьбе или танцплощадке, дрался со всеми сразу, отбивался и удирал.
- С камерой ссориться нельзя. С камерой нужно дружить, мой мальчик. Вот ты мне стоил десяти пачек Памира. Десять пачек Памира я должен был отдать за тебя засранца. Теперь ты есть мой раб, - говорил я ему, ассистируя возле умывальника после драки, в которой его чуть не убили.
- Что я должен делать? – спрашивал он, как послушный ребенок.
- Только одно. Ты ни при каких обстоятелствах больше не будешь драться без моего разрешения.
- Так что, совсем что ли не драться! - в отчаянии восклицал Вася из под струи теплого чая, которыми я отмывал его глупую разбитю башку.
- Нет почему же, будем драться! Только не по-дурному, как это делаешь ты - сразу против всех, а по правилам - один на один. Я буду решать, когда и с кем. Зачем нам воевать со всей камерой. Мы лучше перепиздим их всех по одному в честном бою каждого, и тогда уж посмотрим, кто здесь пахан. Я вижу, тебе многое не нравится. Потерпи, мой дружок. Мы наведем здесь порядок. Мы им устроим Мойдодыра, бля. Мы их заставим подметать, чистить и убирать камеру идеально, как казарму, каждый день. Каждый вечер они будут умывать ноги и лицо с мылом. Мы научим их стираться в умывальнике. В день отоварки мы заставим каждого из них купить себе зубную щетку и тюбик зубной пасты под названием ‘Лесная’. Того, кто посмеет сожрать свою личную зубную пасту для получения кратковременного и сомнительного кайфа, мы будем бить самым безжалостным образом.
- А что такое Мойдодыр? - спрашивал Вася.
- Это такие стихи. Я тебе вечером почитаю.
- Будем пиздить по одному, - согласился Василий.
- Никто, блядь, орлом на унитаз не сядет! – уже подхваченый вдохновением воскликнул я. Мы поставим пидора, который должен будет следить за чистотой туалета и любой пацан, независимо от националности, цвета кожи, вероисповедания, уголовной статьи, сможет сесть на светлану голой жопой!
Мы устроим тихий час, время, когда в камере нельзя будет шуметь, кричать, драться, играть в азартные игры...
- Сильный больше никогда никто не будет обижать слабого, отнимать у него жратву заставлять работать, или насильно пидарасить! – воскликнул, вдохновленные моим спичем Вася.
- Это все тоже, конечно, - отвечал я уклончиво, - но сперва все-таки чистый унитаз.
- Волоха, он тебя жидом обозвал! - радостно крикнул Вася, потому что знал что за этим оскорблением обычно следует драка.
- Подожди, - сказал я своему другу-баклану из Молодечно. - Здесь интересный базар. Да, я - жид! - ответил я незнакомцу.
- Жид в тюрьме редкий и дорогой гость, - сказал он и протянул мне руку, - Алик Карпп.
- А что ты мне сразу руку протягиваешь, откуда я знаю, какая у тебя статья.
- Спекуляция, - сказал он.
- Карпов? - переспросил я.
- Моя фамилия Карпп, - поправил он с нажимом, но достаточно доброжелательно. Два «пп» на конце. Давай сядем вместе, поговорим. Нам есть о чем. Я вижу ты здесь со своей командой.
- Да, здесь половина нашей камеры. Еще утром шконки рядом стояли.
- Тогда ты мне можешь быть полезен. Я ведь в тюрьме еще ни разу не был. Месяц - на Смолевичах. Хорошая химия, от Минска час езды на велосипеде. Не поладил там кое-с кем. Майор из пятого управления сказал мне, чтобы я ехал домой и сидел там, пока не арестуют и не отправят обратно . Но я со знакомыми ментами договорился, чтобы без всяких арестов. Просто пришел районное в пятницу с утра и сдался, а они сразу отвезли меня на этап на Мядель. У меня на замначальника спецкомендатуры есть выход. Будем с тобой жить в одной комнате на третьем этаже.
- Почему на третьем?
- На первом общага для вольных, на втором администрация, на третьем все порядочные люди, а на четвертый уже и вода не доходит. У них в Мяделе водонапорная башня низкая, на пятиэтажный дом не рассчитана.
- Много говорит, - подумал я, - нервничает, боится.
- Можно выпить твоим пацанам? – спросил он.
- Думаю, что не откажутся, - сказал я.
- Сейчас, попробую с ментом поговорить.
Он полез, спотыкаясь и падая на зековских шмотках, в кабину, где сидели мент-старшина и водитель, недолго с ним беседовал, потом вернулся назад и сказал:
- Договорился. Проставим им две бутылки плодовоягодного по рубль давадцать две. Одну менту, а вторую водиле. Мент с нами выпьет, а водиле с собой. Мы можем взять себе сколько захотим, но чтобы не сильно пьяные были, когда доедем до комендатуры. Жратвы нужно больше брать, не жадничать. У водилы деревенская собойка есть, он поделится. Могут твои пацаны скинуться?
- Мы из тюрьмы, у нас денег нет, - сказал я.
- Да ладно, в тюрьме тоже народ с бабками. Из дома передают, или камера рабочая.
- Там по два три рубля не больше. Я даже предлагать им этого не стану.
- И у тебя тоже ничего нет? - спросил он.
- А я не пью, - сказал я.
Водила съехал с трассы и остановился возле сельпо.
- Схадите каму нужна аблегчицца и подзапраутеся. Ехать ящэ чэтыре часа, - сказал мент.
- А я вот сейчас пожалуй выпью водочки со всеми, - сказал мой новый знакомый и достал деньги из кармана. Я старался на него не смотреть, похолодев внутренне, понимая, что если он сейчас предложит мне сбегать в магазин, я его убью. Он посмотрел на меня, прочитал мои мысли и сказал:
- Может сгоняем Васю...

(no subject)

Мне вспомнился одноклассник, пришедший на похороны в белом кожаном плаще до пола и пытавшийся организовать сбор денег у гроба, в пользу молодой и красивой вдовы.

Длинный белый кожаный плащ до пола.

------------------------------------------------
Откуда-то, уже в самом конце, появился этот тип в белом кожаном плаще до пола и стал собирать деньги в черную блестящую коробку из под обуви, на которой было написано «Salvatore Ferragamo!»
- Для кого это? – спросил я.
- В пользу молодой и красивой вдовы, - сказал он.
- Сколько нужно дать? – спросил я.
- Сколько не жалко, - сказал он и улыбнулся. Я заметил, что на верхней челюсти у него стоит металлокерамический мост.
Так обычно отвечают минские таксисты на вопрос: «Сколько я вам должен?»
- А сколько на счетчике? – спросил я.
Конечно же, он не понял моего вопроса, но чтобы что-то ответить сказал неопределенное:
- Смотря у кого как.
- А у тебя? - спросил я.
- Разве мы знакомы? – спросил он.
- Конечно, - сказал я. - Уже давно.
- Я вас не помню.
Я подумал, что наверняка его били в школе и сказал:
- Посмотри внимательно, я тебя в десятом классе пиздил.
- Извини, не узнал, сказал он. - Ты здорово изменился.
- Я знаю этот плащ, - сказал я. - Он висел в комиссионке на Карла Маркса в прошлом месяце. Я хотел его купить, но мне сказали, что белый плащ в Париже может надеть только черный или араб.
- Может быть, - сказал он.
- Слушай, а эта коробка в которую ты собираешь пожертвования , мне кажется что она из под этих туфель, которые на покойном. Вы что собираетесь хоронить его в фирменных туфлях? Там же каждый не меньше стольника.
- Конечно нет, - тем более, там кремация, - сказал он. - Она решила его кремировать...
- А прах на дачу, на грядки с клубникой, - перебил его я. А этот протез на передних зубах это твой протез или ты его с покойника снял?
- Этот протез не съемный, - сказал он.
- Хочешь я его сделаю съемным.
- Что вам нужно? - спросил он и лицо его сделалось испуганным.
- Я так и не услышал ответа на свой вопрос? – сказал я.
- Какой?
- Сколько там на счетчике?
- Я перед покойным в неоплатном долгу, он подарил мне такую женщину, - сказал он и заплакал.