Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

(no subject)

Я на этом деле собаку съел.
(Ким Чен Ын )

Спам

Занимательная история для детей:
Сын поднял руку на отца, отец на мать, свекор на свекровь, золовка на деверя, зять на тещу, дед на бабку, бабка на внучку, внучка на Жучку, жучка на кошку, кошка на мышку - так началась Гражданская Война в России.
------------

Каков poppy, таков и приход (ИдиотЪ)
------------------

- Послушайте, я не знаю как рекламировать нашу колбасу, в ней же нет ни грамма мяса?
- Напишите, что при производстве данного продукта ни одно животное не пострадало.

Главный вопрос.

Слушай, вот ты зоопсихолог, что скажешь.
Женщина никого не любит. Любит только большого кобеля бульдожьей породы.
- Мне этой информации не достаточно.
- Что ты еще хочешь знать?
- Возраст?
- Климактерический.
- Муж есть?
- Похоже, что нет.
- Дети?
- Детей тоже нет. В профайле на ФБ только собачки, кошечки. Безвкусные картинки, бабский гламур.
- Профессия?
- Никаких признаков профессии.
- Взгляды?
- Как обычно: Россия, Путин, пиндосы, Крым наш.
- А что этот кобель?
- С кобелем тоже странность. Одевает его в человеческое: пиджачок, шапочка, очки, наушники. Пес терпеливый, все это сносит. Называет собаку «Бусягин».
- Кто такой Бусягин?
- Черт его знает. Я погуглил. Какой-то киномеханник.
- Что-нибудь еще?
- Смотрел ролик видео, похоже, она сама снимает телефоном. Бросает собаке палку. Бросает – пес приносит, бросает – приносит. И так десять минут, молча. Наконец собаке это надоело, он ложится и грызет палку. Тут камера показывает небо и она говорит:
«Ты у меня сегодня хер, что получишь». И обрывается.
- Ну, и что?
- Как что? Нет ответа на главный вопрос.
- Какой вопрос?
- Хер ЧТО получишь?

(no subject)

У каждого антисемита в анамнезе есть теща-еврейка, которую он любит, уважает, не променяет на тысячу других тещ, и которая готовит по праздникам фаршированную щуку.
Вот уже много лет подряд на первое мая, седьмое ноября, двадцать третье февраля и двадцатого декабря делает теща и подает к столу рыбу-фиш, садится рядом, смотрит, как зять-антисемит уплетает ее фирменное блюдо и думает: “Что б ты подавился”.

(no subject)

Когда я говорю, что ISIS полезная штука, то в качестве обьяснительной метафоры привожу принцип действия лампы для уничтожения насекомых.
Если бы ISIS не было, его следовало выдумать.

(no subject)

Мои мусульманские френды, а есть и такие, здают вопрос:
- Вот вы, неверные, мясо едите?
- Да, едим.
- Значит, убиваете животных?
- Убиваем.
- И мы убиваем. Так какие могут быть к нам вопросы по поводу светлого праздника Курбан-байрам?
Особо тут и возразить нечего. Они правы. Человек – хищная тварь. Любит человек свое место в конце пищевой цепочки. Ну, и в правду поглядите, если кого то ест человек, так это книга о вкусной и здоровой пище, а если, значит, человека кто-то съест...
Но, и это не главное. Главное другое. Главное не как едим, а как убиваем. Вот о чем бы я хотел поговорить.
Как убиваем животных мы, неверные. Убиваем на бойнях стыдно, тайно, в специальных закрытых местах и доверяем это отдельным людям. И в большинстве своем, не хотим об этом ничего ни слышать, ни знать.
Как это делают в Курбан-Байрам мусульмане: Публично, радостно. Я видел в роликак на youtube как приводят детей на бойню. Больших и маленьких, некоторых держат на руках. И через широкое окно показывают детям, как это все дело происходит. Еще видел странный обряд, когда моют лицо и руки кровью, как бы что-то смывают.
Не ребята, без ханжества. Жизнь – есть жизнь. Я сам санитаром на скорой четыре года работал. Наблюдал кровь в самом разном ее виде. Ничего сакрального в крови нет. Жидкость крсного цвета. Хотят наши братья мусульмане мыть руки кровью, пусть моют. Я за толерантность. Чужие обычаи нужно уважать. Но и вы уважайте нас тоже. Потому, что мы, иудо-христиане в большинстве своем непривычны к виду крови и к смерти даже такого глупого животного, как барашек. Вон москвичи, до чего непритязательная к виду всякой жестокости публика, ваших этих курбанбайрамов в своих дворах не выдержали, стали жаловаться начальству. И мусульманам пришлось с московских дворов со своими баранами убраться.
Теперь, эта праздничная история, которую рассказывают по телевизору и взрослым и детям:
Увидел папаша сон, в котором кто-то говорит ему: "Если ты меня любишь, то должен зарезать своего сына." В те годы галоперидол еще изобретен не был. А больше папу остановить ничего не могло, потому что законы общества были таковы, что члены семьи юридически являлись его рабами. У историков это называется «патриархальное рабство». Папаша идет и объявляет о своем решении сыну. Сын понимает, что если батька, что задумал, то остановить его ничто не может и подчиняется отцовской воле. Папа ведет сына в какое-то особое место, где все это должно произойти. Куда-нибудь на задний двор, где режут скотину и кладет мальчика на землю лицом вниз. Почему лицом вниз, потому что папа человек чувствительный и ему будет тяжело смотреть в лицо своему ребенку, когда он будет его резать.
«Отец намеревался убить своего сына сзади.» Интересно, есть ли разьяснения, как это должно быть сделано технически.
И вдруг мальчик говорит: «Папаша, прежде чем перерезать мне сзади шею в районе основания черепа, снимите с меня рубашку и сделайте для меня саван, а то вы так спешили, что даже кусок тряпки с собой не взяли. Что вы думаете, как эту историю будет воспринимать, скажем четырехлетний ребенок. Я своему шестнадцатилетнему рассказал, он замолчал до конца дня, а вечером спросил:
- А ты бы мог меня зарезать?
-Нет, - сказал я категорически. - Не мог.
- А если бы попросил Бог. Лучше ему не перечить, он ведь все-равно сделает, что захочет.
- Нет, не смог. Пусть он меня сразу отправляет в ад. Я своего ребенка резать для него не стану. Я даже собаку не подумаю убивать для Бога. И не нужно меня ставить перед таким выбором.
К чему я это. А к тому, что культурологически, цивилизационно мы разделяемся с мусульманами уже в момент этого праздника. В иудо-христианских датах жертвоприношений нет. Кровь заменяется вином, тело хлебом, а евреи, когда едят куриную каклетку, то непрерывно вздыхают. Чем опасно публичное жертвоприношение. Публичное жертвоприношение снижает гуманистический порог. Психологически основное преодоление морального запрета на убийство индивидуум проделывает, зарезав овцу. От овцы до человека остается уже чуть-чуть.
Вот здесь я бы остановился, чтобы подумать о психологических корнях терроризма.

(no subject)

Нет ничего лучше, чем прогулка по берегу Атлантического океана с любимой собакой.  Но городские власти NY и здесь все должны были испортить. Несколько лет назад вышел запрет на прогулки с собакой по берегу - раз,  и давно уже существует запрет на прогулки с собакой без поводка - два. И всякий раз, когда меня ловил толстый, лоснящийся особым  блеском хорошо начищенных яловых сапог, похожий на Чудище Поганое из старого  детского расистского фильма Илья Муромец, черный полицейский на четырехколесном своем  мотоцикле, то говорил примирительно: “Сэр, вы нарушили два правила.... За первое нарушение я вас, так и быть,  наказывать не буду,  за второе вам полагается штраф $200. Пожалуйте сюда ваше ID, я вам выпишу тикет. “
И так за лето набиралось иногда на пол штуки. Потом кто-то из русских собачников подсказал мне: “Ты сюда не ходи,  здесь менты пасут, потому что это городская территория.  Tы ходи за башню, там федеральная территория и ментам похуй, главное смотри, чтобы твоя собака не забежала с федеральной на городскую”.
И я стал  ходить туда, куда мне указал мой приятель, и в первый же день встретил на федерал большую компанию русскоговорящих собачников с русскоговорящими собаками. Они ласково приняли меня в свою семью, похвалили собаку и дали несколько полезных советов.
“ У нас собаки не дерутся, они все знают друг-друга со щенков, - сказали мне. Главное, держись нашей компании.  Даже если что, всем нам он тикет не даст. Заебется “.
 В иной день нас собиралось до 20 человек и мы всей веселой шумной собако-человеко комьюнити  двигались от одной пограничной гряды камней, до другой и обратно.
     Я сразу нашел себе собеседника, местного шизофреника.  Он водил на поводке маленького кобеля шпица.
 “Почему все собак отпускают, а вы водите своего на поводке, - спросил я, - он дерется?”
 “ Нет, - сказал шизофреник, он трахается.  Повышенная сексуальная активность это компенсация виду со стороны природы за маленькие размеры.”
 Мы понравились друг другу с первого взгляда и   стали с  сговариваться о прогулке по телефону.
“ Если ты придешь, - говорил он, - я пропущу утренний прием лекарств и мы с тобой как следует попиздим.”
 В прошлое воскресение, когда, перебравшись бегом через дюны  с французом Федей, который, почуяв запах морской прогулки начинает тянуть поводок так, что у меня может выскочить плечевой сустав,  я увидел весьма печальную картину: пустыный пляж  за башней, где одиноко стоял мой собеседник,  рядом без поводка бегал   шпиц,  который пытался потрахать набегающую  волну.
- Что случилось, - спросил  я, - где остальные?

  • Разделились, - сказал мой друг-шизофреник.
    - Чего это вдруг? - спросил я, можно сказать двести лет вместе и вдруг разделились.

  • По вопросу об Украине. Кстати, какой ты придерживаешься точки зрения?
    - Хай живе вільна Україна в свободном Европейском Союзе народов ! –  сказал я заученный в войнах на фейсбуке пароль.

  • Вот видишь, - сказал он, - а ты бы слышал какую хуйню несут эти колорады, эти сраные ватники.
    - Да, сказал, я многозначительно, закладывая первый камень  для хорошего разговора, - эти люди непостижимы для моего понимания.

  • Да что там люди, - oтветил он дрогнувшим голосом, - собаки вдруг начали между собой драться.

Французский бульдог Федя и питбул Мачо.

Одет он был грязно. На джинсах, на ботинках, на большой клетчатой рубашке навыпуск были свежие следы малярки. В руках он держал буханку черного хлеба и  банку болгарской консервированной фасоли с мясом.
 Очередь в кассу двигалась медленно. Он нетерпеливо переступал с ноги на ногу и довольно громко выражал свои чувства:
-          Суки, твари, уроды, животные. Никто не чешется, никто ничего не хочет делать в этой стране. Устроили себе коммунизм. Три кассы в магазине, работает одна.  Пять минут стою в этой очереди, хоть бы кто заплатил деньгами. У всех халявные карточки. Фудстемперы, блядь. Но так же с неба не падает, кто-то должен за всех вас  платить.
- Вот ты, - указал он на довольно толстую черную тетку, которая к счастью не понимала по-русски, - набрала полную корзину. Ты же не сожрешь все это. Три голодных хохла  за раз  столько не сожрут.  Но тебе нужно выбрать все деньги с карточки, иначе пропадут.  Не знаешь куда фудстемпы девать, заплати за меня. Я тебе спасибо скажу от всего русского народа. Мы вас от фашизма спасли, а что взамен. Грязнaя работа за 8 долларов в час, комната на четверых в подвале на Брайтоне и одна на весь блок сороколетняя проститутка Галя, - учительница начальных классов из Конотопа...
   Я прислушивался к его вдохновенному спичу и улыбался. Именно я был тем, кто, согласно его экономической теории, должен за все  заплатить.
   Во время  одной из эскапад его  обличительной речи я не выдержал и засмеялся.
Неожиданно он обернулся  и спросил :
-          Что ты меня в жопу толкаешь?
-          Простите, - сказал я, - что вы хотите  узнать: Почему я вас в жопу толкаю? или Чем я вас в жопу толкаю?
-         Что ты меня в жопу толкаешь? -  повторил он свой вопрос.
  Видит бог, я его не толкал.  Он был грязный, вонял краской, потом, и я старался держать дистанцию.
-          Извините, сэр - сказал я ему, - мне кажется,  вы  выдаете желаемое за действительное.
Он размышлял над тем, что услышал целую минуту, а потом сказал:
-          Я тебе очки поломаю.
Moи, очки. Мои замечательные очки. Как долго я  выбирал себе оправу, прежде чем остановился на этой:  'Yohji Yamamoto' - гравировка на титановом ушке и индивидуальный номер. Дизайнерская. Стекла – сложные тонкие линзы прогрессив-хамелеон. Одна линза стоит 150 долларов. Можете себе представить сколько стоят две.  И этот жлоб хочет все сломать, разрушить.
- Только тронь, - сказал я ему, - видео камера все запишет,  приедет полиция, тебя арестуют.
Oн ушел. Я покрутился в магазине еще минут десять, а когда вышел, то увидел что он стоит и ждет меня.
-           Ну, что будем делать? спросил  он.
-          Делать нечего, - вздохнул я, - придется мне с вами драться.   Вот только руки у меня заняты. Я бы, с вашего позволения,  сложил все покупки в машину.
Моя дурашливые неагрессивные ответы  сбивали его с толку. Он не знал, как себя вести.
-          Хорошо, - сказал он, -  где твоя машина?
-          Здесь за углом.
Когда я открыл заднюю дверь своего вэна с переднего сидения в багажник прыгнула собака - питбул по кличке Мачо.
    Мачо, как ребенок,  боялся оставаться один. Ему казалось, что его забыли,  оставили навсегда. Что-то случилось и хозяин больше никогда не вернется.  Он тревожно скулил, а если я задерживался надолго, начинал выть. Но когда я возвращался, он устраивал истерики радости и единственное, чем я мог его успокоить, позволить полизать себя в ухо.  К тому же он знал, что я принес сосиски, а ему, за долготерпение, положена одна.

   Слух у собак значительно чувствителенее, чем у человека. Подавать команды  можно очень тихо. Я  беззвучным шопотом сказал: 'голос'. Пес гавкнул. Эффект был такой, как если бы выстрелила 300 милиметровая гаубица. Сам Мачо необыкновенно красивый урод. Голова у него размером с небольшой легковой автомобиль, лапы кривые и приставленны к мощному туловищу, как у крокодила,  длинный крысиный хвост.
-          Вот знакомтесь, - сказал я злому мужику, который стоял у меня за спиной, - мой лучший друг Мачо.
-          Очень приятно - сказал мужик и протянул собаке руку. - Саша.
В ответ Мачо выполнил команду 'дай лапу'. Саша улыбнулся.
-          Хорошая собака, сказал он. Я дома такую же оставил. Очень скучаю. - А почему кличка такая?  Что нельзя было для собаки найти нормальное  имя?
-          Он мне достался уже  с  кличкой - обьяснил я.

   Пятнадцать лет прожил у меня  французский бульдог по кличке Федя.  Пятнадцать прекрасных лет дружбы, преданности и любви.
Когда я пожаловался своему врачу на плохой  сон, он сказал мне:
Я, конечно, могу выписать тебе снотворного, но после того, как примешь первую таблетку, ты уже никогда не сможешь без лекарства заснуть.  У тебя есть собака? - спросил он.
-          Есть. Французский бульдог.
-          Бери его себе в постель.   Это древний психологический механизм. Собака принимает на себя охранную функцию. Твой сон глубже,  ты лучше высыпаешься.
    Из множества слов, которые знал Федя, его любимым была команда: 'валяться'.
 Что бы он не делал, каким бы важным делом не занимался в этот момент – игрой ли с теннисным мячом, охраной забора, работой над искуственной косточкой, которую можно грызть вечно,  до экстаза, он все бросал и прыгал в постель. Нет, не  под одеяло. Ибо собаке не пристало ложиться под одеяло, как несчастному, обделенному шерстью, человеку. У собаки в постели есть свое место - в ногах.  Засыпала собака мгновенно, пока я листал старую книжку без обложки о переселении душ и думал:  Куда могла переселиться душа моего лучшего школьного друга , в 14 лет утонувшего в пруду.  Но вот уже и ко мне приходил сон.
   Много лет подряд, каждое утро мы бегали с Федей в доль берега Атлантического океана - 4 км, туда и обратно. Это только с виду французский бульдог неуклюжий, а в самом деле бегает он быстрее лани и нет ему равных в игре с мячом. Инстинкт самосохранения у него отсутствует, он ничего не боится, но  в случае опасности  запрыгивает на руки и отвечает таким яростным лаем, что отступается даже лев.
   Пятнадцать лет прожили мы вместе, а на шестнадцатом пес стал тяжело болеть и когда я показал его своему приятелю ветеринару, тот сказал, что собака безнадежна, что 15 лет это приличный срок для такой породы как французский бульдог,  пес  прожил хорошую, счастливую собачью жизнь,  и  лучше не мучать его и не мучаться самому.  Я держал собаку на руках, когда ветеринар сделал ему иньекцию снотворного. Собака уснула, он выбрил машинкой на передней лапе место, и через капельницу пустил в вену вещество, которое останавливает сердце.
    Я хотел похоронить собаку во дворе, но ветеринар сказал, что согласно городским санитарным правилам этого делать нельзя. Я должен отдать ему собаку для сожжения, и если я хочу чтобы собака была кремирована индивидуально, то должен заплатить дополнительно 400 долларов. Я завернул еще теплого Федю в  коврик и отнес в машину ветеринара. Там в багажнике лежали еще два небольших свертка.
-          Кошки, объяснил ветеринар. Старые уже.
   Через неделю  по почте я получил посылку. В картонной коробке была открытка с изображением симпатичного  ретривера со словами соболезнования в связи с потерей друга и жестяная коробочка с пеплом. Открытку я сразу же выбросил, а пепел  закопал под деревом у себя во дворе.
    Прошел месяц. Я сильно тосковал по собаке. Убрал в чулан собачий поводок, ошейник, миску. Спрятал все фотографии на которых была собака. Спать я ложился со снотворным.
  Позвонил мой приятель ветеринар, справился о здоровье, а потом сказал:
-   Есть отличный щенок, породистый. Отдают бесплатно.
-          Какая порода? - спросил я.
-          Питбул.
-          Это же страшнaя собака. Убийца.
-          Это популярные глупости, - сказал ветеринар. Добрее и ласковее питбулов я не встречал. В отношении питов очень жесткая селекция. Это бойцовая собака.  Всех агрессивных в отношении человека собак усыпляют.
-          Они своенравные, тупые, плохо поддаются дерессировке.
-          Чушь. Собака копирует психологию хозяина. Если хозяин тупой и жестокий, то и собака будет такой.  Поехали, посмотришь. Пропадет собака. Его сдадут в шелтер. А выбраться из шелтера у питбула шансов  нет.

  Это был большой шестиэтажный билдинг на углу Flatbush и Kings Highway.
-          Черноватый райончик, - сказал я.
-          Приграничный, - улыбнулся ветеринар. Туда за Flatbush идет уже сплошной чернушник, А здесь  вперемешку  - черные, русские, пейсатые.
-          Свои, - сказал ветеринар по русски в переговорное устройство, - собаку посмотреть пришли.
-          Он русский? – спросил я.
-     Да, родители девятилетним привезли и бросили. Отец уехал в другой штат и пропал, а мать открыла парикмахерскую в итальянском районе. Вся в бизнесе.
-          Откуда ты его знаешь?
-          Я с его матерью сошелся, когда он еще подростком был. Четыре года прожили вместе, потом не выдержал, ушел. Не охота было с другими  борозду пахать.
-          Сколько ему?
-          Под  тридцатник.
-          Чем он занимается?
-          Драгдиллер. Наркотиками торгует.
-          Опасная профессия.
   Его грабили пару раз. Вот он и решил завести собаку. Есть специальные методы дрессировки. Очень жестокие. Собаку держат взаперти, бьют.  Когда у него были деньги, он купил  дорогого щенка у бридера. Запер в ванной комнате. Но духу не хватило собаку мучать. Слабый еврейский мальчик. А сейчас не знает что с ним делать.
    Дверь открыла маленькая коренастая латинос,  беременная, с огромным животом.
-          Кто это? - cпросил я.
-          Не знаю.  Наверное жена, - ответил ветеринар.
-          Where  is Your Man? – спросил ветеринар у мексиканки.
Латинос молча указала на дверь в комнату и ушла.
-          Да с ним бесполезно сейчас разговаривать, сказал ветеринар. Он торчит. Идем собаку посмотрим.
   На кафельном  полу в ванной комнате лежал довольно крупный щенок питбула.
- Как же так,  без подстилки, в темноте! - воскликнул ветеринар.  Нельзя держать щенка в темноте, у него  зрительные центры не развиваются.
 Он включил свет. Собака завиляла хвостом и попыталась подняться на ноги.
-          Смотри, у него уже задние ноги не держат, сказал ветеринар. Забирай нахуй, иначе собаке будет пиздец!
-          Хорошо, сказал я, забираю.
-          Привезешь домой, помой его теплой водой без мыла. Струю сделай слабую, на голову не лей, не пугай, - инструктировал меня ветеринар.  Не знаю, что он будет есть, чем его кормили.  Предложи ему всего разного, он сам выберет.  Не тревожь его пока. Положи где нибудь в тихом месте. Пусть он оклемается. Эти собаки очень сильные, жизнеспособные. Я думаю он скоро придет в себя.
-          Как его зовут? - спросил я.
-          Мачо.
   Идти своим ходом Мачо пока не мог, и мне пришлось нести его на руках. Несмотря на худобу, веса в нем оказалось килограммов около тридцати.
 После теплого душа я вынес собаку во двор и положил под дерево. Была весна. Светило солнышко. В кроне большой ивы, которая занимала весь задний двор, возились птицы. Пес лежал в траве, прислушивался  и принюхивался. Видел он пока плохо.
  Я подходил к собаке и предлагал сосиску, докторскую колбасу, кусочек курицы. Он отказывался.
К вечеру пес освоился окончательно, встал на ноги и пошатываясь ходил по двору.
Сели пить чай.  Я намазал кусок черного хлеба медом, но  откусить не успел, приковылял Мачо  и стал попрошайничать.