Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Прокуренный женский голос.

--------------------------------------------------------
- Слушай, я вот по НТВ передачу смотрел. Это правда, что у вас на Брайтоне есть публичный дом? - спросил у Рабиновича товарищ, который недавно приехал в гости из Минска.
- На Брайтоне все есть, - важно ответил Рабинович.
- И ты туда ходишь? – загораясь любопытством театрального художника, спросил товарищ.
- Сейчас редко, только, если какая-нибудь новенькая.
- А как, как это выглядит?
- Ну, обыкновенный двухэтажный частный дом. На верхнем этаже живет хозяйка с сыном дауном, а внизу несколько комнат-квартир, которые сдают только одиноким девушкам. К девушкам приходят гости. Все очень прилично. Хозяйке помесячно платят квартплату - $3000 в месяц. Стольник в день. Приблизительно столько же платит таксист за машину с медалью на сутки. Визит только по предварительному звонку. У нового клиента должна быть рекомендация от двух старых, как при приеме в партию. Ноу алкоголь, ноу драгс.
- А дорого там?
- Стольник в час. Нужно еще девочке хороший тип оставить, если ты доволен ее сервисом.
- А какой тип?
- В NY пятнадцать процентов, плюс налог.
- Проститутки платят налоги?
- Налог городу платят все, это святое.
- А если меньше дашь, или вообще не дашь тип, что будет?
- Ничего не будет, просто как на козла станут смотреть.
- Ты бы мог меня туда сводить?
- Мог бы.
- Далеко это отсюда?
- Да, нет – рядом.
- А меня пустят?
- Я думаю, что моей рекомендации будет достаточно. Хозяйка у меня на ФБ во френдах, говорит, что ей очень нравятся мои рассказы. Особенно этот - “Какать хочется”.
- Ну, так пошли.
Со второй стрит они свернули в узкий проход между дворами и вышли к довольно большому частному двухэтажному дому во всех окнах, которого, горел свет.
- Смотри, как он, выделяется среди других! - сказал театральный художник. Ах, какие бы я сделал из этого декорации!
- Да тут много таких домов. Это эмигрантские общаги. А что ты хочешь. Непчун авеню уже стала мусульманской. Кто здесь еще захочет жить.
Рабинович поднялся на крыльцо и постучал условным стуком из начала Пятой симфонии Бетховена.
- Пароль? - спросил прокуренный женский голос.
- Старый конь борозды не испортит, - сказал Рабинович. - Отзыв?
- Но и глубоко не вспашет, - ответил прокуренный женский голос. Открылась дверь и прокуренный женский голос сказал:
- A, это ты. Сейчас, прямо для тебя, девочка приехала из Молдавии. Я ее смотрела. Чистенькая, ни одной родинки.

Зов предков.

- Русская на еврейка не переправить, - сказал муж.
- Почему? – спросила она.
- Сильно большая разница.
- И что, мне теперь сидеть здесь из-за этого до конца света.
Ах, если бы сделать это лет двадцать назад, вместе со всеми, повинуясь древнему инстинкту, который гонит еврея как крысу с тонущего корабля, еще за долго до того, как корабль отчалил от берега. Но еврейкой она была только наполовину, по папе. А галактически, почему галактически, надо было по маме. Мама была русская. Смешаные браки ослабляют инстинкт. И только сейчас, когда все нормальные люди были уже там в Америке, или на худой конец в Израиле, она почувствовала зов.
- Ну, сделай что-нибудь, ты же художник! - крикнула она ему.
- Ну, какой я художник, я учитель рисования, - ответил он в отчаяньи. - У меня руки трясуться. Мне выпить нужно.
- Хуй ты уменя что получишь, сказала она и даже показала этот хуй, как в переводных американских фильмах, оттопыренным средним пальцем.
Она давно бы послала подальше этого жалкого алкаша, но сложно замысленная комбинация по квартирному обмену с учетом двухкомнатной квартиры в центре города, которая находилась в его собственности, удерживала ее от этого.
- Дай сюда, - она вырвала из его рук паспорт, - я сама это сделаю.
Чиновник в израильском консульстве оказался гнидой. Он разговаривал с противным местечковым акцентом, который ей хотелось передразнивать. Она с трудом подавляла в себе это желание. Взяв паспорт, он сразу же увидел подделку, пощупал пальцем место, где была пятая графа, посмотрел страницу на свет и сказал:
- Что ви мине дали не есть паспорт.
- А что?
- Что ви мине дали есть ксива. Поддельный документ. Забирайте это, уходите и не возвращайтесь обратно. Дорога в Израиль для вас закрыта на десять лет. Ви будете в черных списках.
- Вы не имеете права, я еврейка. Даже советская система была либеральнее. По кому хочешь по тому и выбираешь национальность. Конечно, тогда я выбрала - русская.
- Ви все правильно вибрали, - сказал он. Русский – очень хорошая национальность. Русские спасли нас от Гитлера. Но к сожалению для репатриации в государство Израиль этого не достаточно.
- Зря спасли, - сказала она неожиданно для самой себя.
Израильтянин посмотрел на нее внимательно и нажал кнопку вызова охраны. Охранник, здоровенный детина, смуглый со сросшимися бровями по-борцовски взял ее подышки, вытащил на улицу и передал внешней охране. Сотрудник внешней охраны был из наших, поэтому церемониться с ней не стал и когда она попыталась что-то сказать, сильно толкнул ее в грудь она упала и порвала новые колготки, которые специально надела для визита в консульство.
Что-то древнее сильное яростное ударило ей в голову, она встала, подняла кулаки и прокричала странную фразу, которую прежде никогда не говорила, не слышала и смысла которой сама до конца не понимала:
«Погодите, мы еще будем вашей кровью крыши красить!»

(no subject)

Он познакомился с ней заочно, по телевизору. Она стала победительницей конкурса «Умная блондинка-87», потому что из всех чисел: два восемьдесят семь, четыре двенадцать, шесть сорок восемь, - она была единственной, кто смог назвать число «Пи» - три целых четырнадцать сотых. Они встретились и он сразу же женился на ней.
Он очень ее любил и называл ласково: «Моя мраморная крошка». Он был художником. Скульптором. Но не этим, а настоящим скульптором, который изготавливает могильные памятники.
Она была его Галатеей. Он ваял ее. Всегда и везде. И все лучшие кладбища страны были украшены ее образами, в виде жены, матери и родины.
Ее часто останавливали на улице и спрашивали: «Простите, девушка, мы с вами знакомы?" И она, давая надежду, всегда говорила: "Знакомы". Они спрашивали: "Где же я мог вас видеть?" И она кокетливо отвечала: "А вы вспомните, где"...