Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Записная книжка.

Назовите мне самую распространенную русскую фамилию. 'Иванов', скажете вы, а вот и нет. Самая распространённая русская фамилия - 'Аноним'.
------------------------------------------------------------------------
А я ему так и говорю - перестань всех преследовать этим своим троллингом, этим своим спамом, этим своим вайпом, этим своим флудом, этим своим флеймом. Оставь у меня в ленте хотя бы одного юзера, который был бы умнее тебя...
----------------------------------------------
Проблема официальной русской историографии в том, что россияне стали жить долго, так долго, как раньше никогда не жили, и всякий раз, когда российская история заходит на следующий круг, находится все больше свидетелей готовых подтвердить, что вся эта херня в точности случалась прежде не один раз.
------------------------------------------------
В 1999 году я встретился в NY со Стасом Наминым и случайно в разговоре назвал его Чеславом Неменом. Он так обиделся.

Спам

Это все потому, что Петр 1 проломил окно в Европу. Поставил дверь, все было бы по-другому. А так они в окно туды-сюды, как воры, блядь. (ИдиотЪ)
............................

.. редкая птица Карпыч, долетев до середины Днепра, размышляет, то ли лететь дальше, то ли возвращаться обратно. Ах, эта милая моему сердцу беларуская амбивалентность. (Н.В. Гогол)

Спам.

В Минске в цветочном магазине объявление:
"Земля в частную собственность. Не более 3 кг в одни руки".
На вопрос: - Почему так мало?, - хозяин магазина отвечает: - Вы хотите, чтобы Беларусь скупили китайцы!

В шестьдесят пять лет он написал свой первый рассказ и с помощью младшего внука выложил на фейсбук. Через несколько дней пришел первый лайк с комментарием: "Нормальная фигня. Пиши естчо".
Ответил:
- Наконец-то я нашел человека, который немного понимает в литературе.
Сразу же пришел вопрос:
- Почему немного?
Ответил:
- Потому, что если бы вы понимали больше, то поставили бы лайк не мне, а Льву Толстому.
Пришел вопрос:
- Где почитать. Кинь сцылку?
Нашел в электронной библиотеке и отправил ссылку на Войну и Мир.
На другой день получил сообщение:
- Ниасилил. Многа букав.

По данным ЮНЕСКО беларусы признаны самой терпеливой нацией 2016 года. Дантистом Рабиновичем зарегистрирован случай удаления беларусу зубного нерва без наркоза.
Беларусы эмоционально уравновешены, склонны к черному юмору, равнодушны к деньгам и большее время в году проводят в состоянии анабиоза в ожидании лучших времен.
Но есть две вещи, которые ни в коем случае нельзя позволять в присутствии беларуса: называть Лукашенко "бацькой" и утверждать, что беларуская мова - диалект великого русского языка.

(no subject)

Я - хуеплет.
Мой труд старинный.
Плету рогожи и корзины.
И правлю бритвы...
Жгу горшки.
Пишу забавные стишки. (ИдиотЪ)

(no subject)

Рабинович - Чивонибар.
- Мы возьмём ваши рассказы, сказала Рабиновичу пожилая еврейка в редакции газеты Новое Русское Слово. Два рассказа. За каждый рассказ вы получите двадцать пять долларов. Но есть одно но.
- Какое? - спросил Рабинович, с трудом скрывая радость.
- Вы должны придумать себе литературный псевдоним.
- Какой, - спросил Рабинович.
- Какое, какой. Не знаю, - сказала она, - обычно авторы придумывают себе псевдонимы сами.
- Ну, дайте пример.
- Пожалуйста, - сказала она, - О'Генри.
- О'Рабинович, - сказал Рабинович.
- Про Рабиновича забудьте, - сказала она. - Рабинович это брэнд. Называться Рабиновичем это тоже самое, что называться МакДональдсом.
- Да, но это моя фамилия. Это фамилия моего отца, деда.
- Никто из читателей в это не поверит. Рабинович - это тенденциозно. Подписывать свои рассказы "Рабинович" - это дурной вкус.
- Так что мне делать? - спросил Рабинович растерянно.
- Не знаю, - сказала она уже с раздражением. - Вы автор, у вас должна быть фантазия.
- Хорошо, - сказал Рабинович, - Можно мне лист бумаги и карандаш.
Он написал что-то на бумаге и сказал:
- Пусть будет Чивонибар.
- Что значит, это ваше Чивонибар? - спросила пожилая еврейка.
- Мой литературный псевдоним, - сказал Рабинович.
- Из чего он происходит, какова его этимология?
- Ну, если читать мою фамилию задом на перед, как бы на иврите.
- А имя? - спросила пожилая еврейка.
- А имя пусть так и остается: Владимир Чивонибар.
У меня в детстве был друг по фамилии Либенсон. В 1974 году он решил заниматься сионизмом, пришел ко мне и говорит: "Придумай мне подпольную кличку". А я взял и прочитал его имя наоборот. Получилось: "Носнебил" . Он долго с этой кличкой ходил, пока аналитики из 8 отдела КГБ его не разоблачили.
Она записала что-то на бумаге, посмотрела, отдалив на расстояние вытянутой руки и сказала с отвращением:
- Чивонибар, какой ужас. Ладно оставайтесь Рабиновичем.

(no subject)

- Рабинович, когда уже - книга?
- Книги не будет, будет, как во времена Торы - лента. Один написал, остальные комментируют. (Идиоть)

Пацан в жопу не ебется.

- Ты по какой статье, четырехглазый, не по пидорской случайно? – спросил у тихо сидевшего в углу камеры-отстойника очкарика зек по кличке Учитель.
- Нет, не по пидорской. - Очкарик не обиделся и даже улыбнулся.
- А номер статьи какой?
- Сто девяносто первая прим.
- Во, бля, сколько по зонам катаюсь, такой не слышал. Это что?
- Клевета.
- На что?
- На наш общественный и государственный строй, - ответил очкарик и опять улыбнулся.
- А, это нормально, это хорошая статья. А как ты клеветал?
- Книги давал читать.
- Книги? За книги людей сажают! – воскликнул Учитель. Что за книги такие? Скажи название.
- Например: Просуществует ли Советский Союз до 1984 года.
- Так уже восемьдесят пятый. Блядь, коммунисты ебаные, какой смысл человека за такую книгу сажать.
Очкарик пожал плечами. Это Учителя совсем растрогало.
- Ты может есть хочешь, - спросил он у очкастого, - у меня здесь собоечка припасена - и бацила есть и глюкоза.
- Нет, - спасибо, - сказал очкарик.
- Ты, слышишь, я извиняюся очкастый, ты это брось за все всех постоянно благодарить. Это в тюрьме не принято. Ты вообще правила знаешь?
- Какие правила?
- Вот, например, нахуй посылать нельзя, а в пизду можно. На светлану идешь, спроси разрешения у камеры, может кто в это время ест. Обязательно мыть руки перед едой.
- Кто такая Светлана?
- Светлана – параша, унитаз.
- Не знал, спасибо запомню.
- Ну, вот бля, опять твое спасибо. Отучайся. Премку знаешь?
- Нет не знаю.
- Это плохо. Надо выучить вопросы и ответы. Вот, допустим у тебя спрашивают: «Мать продашь, в жопу дашь или светлану поцелуешь?» Что ты ответишь?
- Не знаю.
- Не знаешь. А это ответственный момент. От того, как скажешь зависит, как весь срок будешь кантовать. Запоминай: Мать не продается, пацан в жопу не ебется, светлана не целуется!
- А что, эта приемка обязательна?
- Приемка, как прививка - обязательна. Повтори за мной. Встань, ты должен будешь стоять, когда вся камера с тобой разговаривает, - сказал строго Учитель.
Очкарик послушно встал и неуверенно начал:
- Мать не продается...
- Правильно. Дальше. Пацан в жопу... Ну, что пацан в жопу?
- Извините, я здесь забыл.
- Пацан в жопу не ебется, понимаешь. Не е-бет-ся. Это очень важно. И последнее. Давай, вспоминай. Твоя судьба решается.
- Рукописи не горят, - сказал смущенно очкарик.

(no subject)

До шестнадцати лет я не знал, как зовут мою маму . Все вокруг звали ее Еленой Юрьевной. И она так всем рекомендовалась. Паспорт, который я получил в шестнадцать нужно было идти прописывать в контору на улице Берестянской. Контора сидела в каком-то послевоенной постройки двухэтажном здании, из тех, что по легенде строили еще пленные немцы. Представляете, какая тяжелая аура была у этого дома. Я в те годы такие вещи остро чувствовал.
Там в конторе, в большом кабинете, куда я попал почти без очереди, сидел мужик, который, услыхав мою фамилию, включил неприятную усмешку и не выключал ее до самого моего ухода.
Он полистал домовую книгу и спросил: - Як твою матку завуць?"
Я сказал: - Елена Юрьевна.
Он помахал у меня под носом книгой и сказал:
- Здесь нема такой. Есть Рахиль Юдовна.
- Наверное, - ответил я.
Не наверное, а точно. И что вы так, я извиняюся явреи, своей нации стесняетеся. Не надо стесняться своей нации.
Позорнейшие, стыднейшие минуты в моей жизни.

(no subject)

- Все, сказал Рабинович, - никогда больше не стану употреблять слово «хохол».
- Чего это вдруг, - спросил Карпыч.
- За «хохол» нынче банят. Цукер программу написал. Программа вылавливает «хохол» и банит на трое суток.
- Надо через нолики писать, - посоветовал Карпыч.
- Это как? - спросил Рабинович.
х0х0л, - показал скайп.
- Да, нет, сказал Рабинович, - лучше совсем не буду.
- Не жалко слова?
- Конечно жалко! - воскликнул Рабинович. Исчезнет слово, краска, оттенок из литературного великого русского языка.
- Хохол тоже исчезнет? - ядовито спросил Карпыч.
- Я экзистенциалист, - сказал Рабинович запальчиво, - Нет слова нет и объекта. Нет объекта, нет и субъекта.
- Да, - ответил Карпыч сонно. В Минске было три часа ночи. - Нихуя нет.

(no subject)

Один удар в морду эквивалентен месяцу политзанятий. (офицерская поговорка).