Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Нет правды на этой земле.

Сообщаем Вам, что произведение "Нет правды на этой земле" не соответствует правилам публикации на сервере Проза.ру, в связи с чем оно было снято с публикации.
Текст произведения:
Вечером того же дня Рабинович выехал на скором поезде Дюссельдорф – Москва. Билеты на купе и плацкары были проданы и Рабинович вынужден был купить себе место в СВ.
В двухместном СВ вместе с Рабиновичем оказалась знакомая валютная проститутка из Планеты. Поздно вечером после чая, когда Рабинович снял обувь и уселся по-турецки на своем спальном месте, проститутка увидела его белоснежные спортивные носки и сказала проникновенно:
- Как я люблю чистоплотных мужчин.
- Сколько ты берешь за сеанс? – спросил Рабинович.
- Смотря за что, - сказала проститутка. - Только я с нашими не трахаюсь. Это принципиально.
- Какой же я тебе наш, - сказал Рабинович обиженно, - я уже паспорт сдал, у меня виза на кармане, нужно только в посольствах транзит проштамповать.
- А куда ты едешь? – спросила проститутка.
- В Израиль?
- Это социалистическое государство или капиталистическое? – спросила проститутка.
- А какая тебе разница? – спросил Рабинович.
- Я с социалистическими не трахаюсь, - сказала проститутка?
- Почему?
- По качану, - сказала с сердцем проститутка, - наебывают все! Наебывают, а потом смотрят в глаза, как ни в чем не бывало. Ты хоть знаешь какая в социалистических валюта? Гроши - она скорчила брезгливую гримасу. – Это вообще не деньги, тебе на них даже шоколадку в Березке не продадут.
- Вообще Израиль капиталистическая страна с элементами социализма, - объяснил проститутке Рабинович. - Союзник Соединенных Штатов.
- Стольник, - сказала проститутка.
- За сколько? – спросил Рабинович.
- А сколько сможешь, - сказала проститутка. Все равно ночь ехать.
- А ты чего в Москву? – спросил Рабинович.
- Постоянный мой приехал, - ответила проститутка. - Поживу с ним в гостиннице неделю.
- Откуда он? - спросил Рабинович из чистого любопытства.
- Из Югославии, - гордо сказала валютная проститутка.
- Так Югославия социалистическая страна! - воскликнул Рабинович.
- Да ладно, не гони, - сказала проститутка. - Какая она социалистическая. Я по карте смотрела, там пять сантиметров до Италии.
- Клянусь тебе, - засмеялся Рабинович. - Югославия – социалистическая страна. Там компартия у власти.
- Ты уверен? – спросила проститутка, потемнев лицом.
- Аб-со-лют-ли, - сказал Рабинович на английский манер.
Это “абсолютли” ее добило. Она закурила сигарету, отодвинула занавеску, долго смотрела в окно, а потом обернув к Рабиновичу свое красивое лицо, наполненные слезами глаза, сказала:
- Нет правды на этой земле!

(no subject)

Я уже думал, этот СССР никогда больше не вылезет. В 1991, когда впервый раз после эмиграции приехал в Москву, было такое тайное ликование: Ну все, коммунистам пиздец. Они и сами это поняли.
По Старому Арбату ходил и смеялся. Туда, как к Мавзолею знамена, свезли все старые символы повергнутой власти для продажи на сувениры.
Друзья, сухумские грузины, потащили меня к себе в офис и упросили главного вора показать американцу общак - большой железный шкаф, где как в поленнице лежали пачки новых российских денег.
Спросили: - Хочешь ахуительно красивую проститутку.
- Не знаю, - сказал я.
- А хочешь красивую и умную.
- Бывают такие?
- На философском факультете МГУ учится. Может всю ночь с тобой говорить.
- Дорого, наверное?
- Сто Пятьдесят баксов. Секс, трава и широколистный индийский чай Акбар входят в стоимость услуг.
- Неужели такое возможно? - спрашивал я.
- Старик, - это Москва.

Господа евреи-либералы, если вы полагаете, что все спорные вопросы можно решить прямым тайным голосованием, то знайте, что антисемитов на нашей планете значительно больше, чем евреев. Остальные - воздержавшиеся.

Матка в красной кофте.

---------------------------------------
Из камеры, где сидят несовершеннолетние во взрослую камеру сегодня утром перевели подростка, которому исполнилось восемнадцать лет. Зек по кличке Фельдмаршал подозвал его к себе и расспрашивает. Бывший малолетка охотно рассказывает:
- А, вот ещё история про матку в красной кофте. Слыхал?
- Нет, не слышал.
Сидит, значит, пацан на зоне. Два года еще быть на малолетке, а потом его переведут на взросляк. У него тяжелое преступление, большой срок и первая свиданка только через половину срока. Его матка в Минске через знакомых, через пятый отдел МВД смогла договориться, чтобы ей дали свиданку с сыном через полгода. И вот она, мастер цеха на фабрике Крупской, берет отпуск за свой счет, приезжает к нему на зону и стоит во дворе возле административной части с двумя сумками в руках и ждет, когда его позовут из рабочей зоны. И вот идет пацан, он почти что бежит, но бегать по административке нельзя и он быстро идет, с трудом сдерживая себя, вприпрыжку. Он сильно соскучился по матке и вообще по дому, по школе, по вольной жизни. Еще сильнее матка соскучилась по своему сыну,который у нее единственный, она стоит и тихонько плачет. И когда он подходит уже совсем близко, так что становится видны слезы у нее на лице, замечает, что матка в красной кофте. И ни слова не говоря он поворачивается и уходит обратно в зону.
- А почему? - спрашивает Фельдмаршал.
- Что почему?
- Почему он так делает. Мать добивалась свидания, ждала, взяла отпуск, приехала из другого города, привезла сумки с продуктами, тоскует, плачет. Почему он повернулся и ушел.
- Западло, не понимаешь что ли.
- Что западло?
- Красная кофта.
- Ну, и что, если красная.
- Красный - пидорский цвет.
- Я знаю, голубой пидорский цвет, - Фельдмаршал.
- И красный тоже.
- А оранжевый?
- Это какой?
- Курточки у дорожных рабочих оранжевого цвета.
- Этот можно.
- А что еще западло?
- Пацан не должен ничего с пола поднимать такое, что потом в рот берешь, сигарету например.
- А если колбасу случайно на пол уронил?
- Тогда нужно успеть сказать: 'На газетку упала.' Само собой, в жопу давать западло.
- А как тюремный закон относится к онанизму?
- Это что?
- Рукоблудие.
- Не понимаю.
- Сейчас подберу слово, - задумывается Фельдмаршал.
- Вот вспомнил - суходрочка,
- Нет, дрочить пацану не западло, западло спалиться. В зоне дрочат, все...

Первая любовь Кренделя.

------------------------------------------
Знаете ли вы, что такое объебон. Нет, вы не знаете, что такое объебон. Объебон - на тюремном жаргоне обвинительное заключение.
Эх, Зоя Семеновна, Зоя Семеновна. Где ты сейчас. Весталка, жрица любви, иеродула – ебать тебя в сраку.
Зоя Семеновна Коробчиц – следователь по особо важным делам управления МВД города М. Ее специализация – преступления на сексуальной почве.
Зоя Семеновна – человек одаренный. Это тупые следователи из провинции пишут обвинительные заключения корявым казенным языком и списывают друг у друга , а Зоя Семеновна сочиняет объебоны сама. Зоя Семеновна пишет красиво.
"Половое сношение с неизвестным мужчиной в желтой куртке по имени Станислав в туалете на вокзале.
Будучи в нетрезвом состоянии, находился на задней площадке троллейбуса номер два. В присутствии несовершеннолетних демонстрировал половой член в состоянии эрекции, что полностью опровергает утверждение обвиняемого, в том что он, якобы, обнажил половой член с целью мочеиспускания."
Поскольку в мои обязанности входит вечернее чтение объебонов с выражением, я заметил и выделил гений капитана Коробчиц из общего потока унылого ментовского логоса.
- Какая у тебя статья?
- 115–я.
- Кто у тебя следователь?
- Коробчиц.
- Объебон есть?
- Есть.
- Так чего ты молчишь, давай сюда.
Кренделя, молодого насильника, переведенного к нам с малолетки, с утра вызывают к следователю. Он берет с собой тетрадку в клеточку, купленную в тюремном ларьке, карандаш. Возвращается Крендель только вечером. Я беру из его слабых дрожащих рук тетрадку и читаю:
"Эрекция, оральный, пенисо-вагинальный, анальный. Педофилия, геронтофилия, некрофилия, флагелляция."
- Крендель, - подступаю я к нему с вопросом, - что это все значит?
Крендель молчит.
Садимся ужинать. Крендель к столу не садится. Расстилает себе полотенце на шконке, ставит на полотенце миску, кладет хлеб.
- Крендель, в чем дело? Что случилось? Ты что обиделся. Садись за стол.
- Не могу, пацаны. Мне нельзя. Я - пидарас.
- В каком смысле?
- В самом, что ни на есть прямом.
Крендель рассказывает историю.
У Зои Семеновны на четвертпм этаже городского управления МВД большой кабинет. Стол, стулья, сейф, пишущая машинка и медицинский топчан, покрытый клеенкой. Зоя Семеновна отпускает конвой и закрывает дверь на ключ. Зоя Семеновна в гражданском, красиво одета и приятно пахнет духами Жасминовые. На вид ей не больше сорока. Предлагает сесть, угощает сигаретой с фильтром. Расспрашивает ни о чем: о здоровье, о тюремной еде, об отношениях с сокамерниками.
Вдруг неожиданно спрашивает у Кренделя:
- У тебя большой член?
- Не знаю – отвечает Крендель.
- Возьми, померь,- говорит она и дает ему школьную линейку.
Крендель отказывается.
- Ты хочешь, что бы я позвала конвой?
Крендель поворачивается спиной к следователю и меряет. Называет цифру. Зоя Семеновна записывает.
- А в состоянии эрекции? - спрашивает Зоя Семеновна.
- Это как? – говорит Крендель.
Зоя Семеновна объясняет.
- Ты запиши это слово в тетрадку, пригодится, - говорит она.
Крендель записывает. Зоя Семеновна повторяет свой вопрос.
- Не знаю – говорит Крендель недоуменно.
- Ну, как же так говорит Зоя Семеновна. Как это можно быть таким равнодушным к самому себе. Ну, давай мерять.
- Ну, эта вот...
- Да, говорит Зоя Семеновна, добейся эрекции путем онанизма.
- Не получится – говорит Крендель.
- Получится, я тебе помогу.
В процессе достижения цели Зоя Семеновна задает вопросы по уголовному делу: Сколько вас было? Кто был первым? А после него? А ты что делал?
Крендель рассказывает все подробно. Зоя Семеновна задает еще и еще много вопросов. Когда Крендель запинается, она бьет его по щеке, но Крендель не чувствует боли, удар по щеке доставляет ему удовольствие. И Крендель рассказывает, рассказывает, рассказывает...
- Хорошо, - говорит Зоя Семеновна, - теперь можно и замерять.
- Зачем это все?
- Это необходимо для следствия – объясняет Зоя Семеновна, садится за пишущую машинку и двумя руками, как машинистка, быстро печатает протокол допроса.
- Распишись.
Только сейчас Крендель понимает, что произошло. Отказывается.
- Хорошо, говорит, Зоя Семеновна, тогда будем делать сулико. И поясняет. Я должна взять у тебя секрет простаты и указывает на топчан с клеенкой....
Потрясенная рассказом камера молчит.
- Сука, - говорю я, эсэсовка, Эльза Кох. Нужно жаловаться прокурору. Проси у попкаря перо и чернила, будешь писать заявление. Я тебе помогу.
- Не могу, говорит Крендель, закрывает лицо руками и рыдает.
- Ты что, Крендель?
- Не могу, не хочу, не буду! Я ее лю-бл-ю-ю!

(no subject)

Секса нет еще со времен СССР, слово "хуй" запрещено, клитор обрезан - смертность в два раза превышает рождаемость.