Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Попкарь Ара

Ара
--------------------
- Заебал этот попкарь. В прошлый шмон выкинул всю маргошу в парашу. Две миски наготовили на Новый год, пачка печенья ушла, две пачки маргарина и двенадцать спичечных коробков сахара.
- Мне протез сломал, зубной, - пожаловался зек по кличке Пожарник. - Я вынул, под подушку положил, чтобы отдохнуть, а он говорит что если зубы, то должны быть во рту и сломал пополам.
- Форточку закрывает, с прогулки время ворует, оскорбляет петухами, ключами бьет в спину и по голове...
- Что делать будем?
- А что ты ему сделаешь?
Весной восьмидесятого года я сидел в новом корпусе в восьмерке. В коридоре стоял один азербайджанец. Черт его знает, каким ветром его занесло в наш город на такую должность, как тюремный смотритель. У айзеров, обычно, презрение к ментовской профессии. Говорили, что там у себя в Баку он занимал немалую милицейскую должность, но залетел на чем-то серьезном, и сам Алиев сказал ему – уезжай из республики, иначе посажу. На Володарке он появился год назад. Видели его везде - и выводным, и коридорным, и на приемке, и в административном корпусе, какая-то работа была у него и по ночам в подвале. Вся тюрьма номер один о нем знала. Кличка у него была Ара, он на эту кличку отзывался.
Когда Ара дежурил по ночам, чтобы не заснуть, развлекался тем, что дразнил зеков.
Случилось это однажды, после ужина где-то часов около восьми, когда уже все начальство свалило из тюрьмы, и на двери, помимо засовов и внутреннего замка надели замок висячий. Ара открыл кормушку, подозвал к себе одного пацана с тракторного завода, который совсем недавно в тюрьме и психологически еще не освоился, тем более, что взяли его прямо со свадьбы от невесты, статья тяжелая – сотая, и говорит: "Как тебя зовут, малшик?"
Хотя ведь, сука, знает, как зовут. И про его дело и про статью все знает, но распрашивает. Кайфует. "О, тэбе балшой срок дадут. Уси-лен-но-го режима. Дэвушка есть. Жена. Молодой, красиви? Давай адрес, я ей привет от тебя передам. Вот ты здесь сидишь, а ее сейчас кто-нибудь ибет..."
Пацан на кормушку бросился, но Ара шустрый, успел захлопнуть крышку, смеется и говорит что-то по-свойму, по-азербаджански. От этого всем особенно противно.
А на другой день отоварка пришла. По правилам в нашей камере из пяти рублей с квитка, четыре шли на общак, а рубль каждый тратил как хотел. Зеку этот рубль потратить - головная боль. Большинство кидают в общак и тогда я заказываю у мамочки дефицитов – масла сливочного или сигарет Орбита с фильтром гродненской фабрики. А этот пацан, про которого я рассказываю, заказал на свой рубль аж сто коробков спичек. Правда мамочка столько не дала, дала семь. Он сел в углу и заточенным супинатором головки со спичек на газету стругает. Я ему говорю, ты что бомбу решил сделать. Нифига у тебя не получиться. А он мне говорит, а как тогда, все это хавать.
Не сцы, говорю, есть идея, в смысле - сцы.
Взяли мы брошенную, ничейную пидорскую кружку и помочились в нее, кинули пару столовых ложек соли, размешали и подогрели на спичках до кипения. Как раз к восьми часам успели. Пришел Ара сунул морду в кормушку –
- Где жених?
Ему:
– На, мент, попей чайку горячего. На морду, правда не попали, попали на грудь и на живот. Ох, как он по-чурбански завизжал. Ну, тут дэпэнси со своими казаками прибежал из административного корпуса, правда не стали даже камеру открывать. Погрозили всем, а на завтра утром, когда опер пришел на работу, начались разборки. Вывели всех в коридор с вещами, вытряхнули все кешеры на пол, перемешали, испачкали, слегка нас попиздили, заперли в башне на киче и по одному к оперу. Кого вызывают, назад не возвращается. Ну, я приготовился к самому худшему. Завели в кабинет. Сидит капитан, лысый, здоровый. Пацаны говорили, самбист, издевается страшно. Я думаю, что делать, если пиздить начнет, отвечать или закрываться. Опер видит, что я его боюсь и говорит, сядь, я тебя трогать не буду. Кто это сделал? Я говорю, не знаю, я спал, я этого не делал. Я знаю что это не ты. Тот, кто сделал уже сознался. Ты мне лучше скажи, в какой воде соль растворяется лучше в горячей или в холодной. Легкий вопрос. Я говорю, в холодной.
- Вот видишь, только ты знаешь правильный ответ. Поэтому вы сперва растворили соль, а потом нагрели кружку спичками. Значит ты это все придумал. Как тебя наказать – посадить на десять суток в карцер или перевести в другую камеру?
Нет ничего хуже, чем поменять зеку камеру. Ты уже прижился, оброс, тебя уважают, ты занял свое место, у тебя есть друзья, твоя семья. Твое пацанское место за столом, твоя шконка у окна. И я говорю, лучше на кичу. А он меня раз, и в другую камеру. Сука!

Ночной зефир струит эфир...

---------------------------------------------------------
Чтобы работать по ночам нужны большие яйца. Таксистов в NY убивают рано утром с четырех до пяти. Загадочный, необъяснимый факт...
Конечно, ночной шифт лучше, чем дневной. Это вам любой таксист скажет. Самое главное, нет трафика. Город пустой. Из одного конца Манхеттена в другой я вас за сорок минут запросто закину, только заплатите мне по счетчику. Ночной клиент веселый, обкуренный, пьяный, праздный, ебливый, чевые дает щедро, на счетчик, что он у тебя там показывает, внимания не обращает. Если все заладилось, метешь город до пяти утра, а в пять в Ла Гвардию, в самый дальний терминал: Бостон-Вашингтон Шатл – там все наши собираются и пакистанцев с индусами, которые имеют привычку линию ломать, быстро из очереди выкидывают. Часик на заднем сидении, сложившись сорокалетним эмбрионом еврея, перекемарил, и разбуженный гимном СССР, который с раннего детства, со школы, с армии, с камеры номер 90 в следственном изоляторе на улице Володарского, с последнего утра в СССР на таможне в Бресте, ровно в 6 утра звучит в твоей голове. Только отлил под ноги, прикрывшись дверцей, слегка опечалившись, что четыре года сидения в такси делают свое дело и струя уже не та, что раньше, когда с двух метров попадал в консервную банку, как уже вздрогнула очередь, напряглась, сократилась, подобно гигантской конечности, по которой пропустили электрический ток – это первый шатл из Вашингтона – столицы нашей родины. 350 человек - 350 клиентов, один из них мой. Мечта таксиста: порядочный белый мэн в европейском костюме с небольшим количеством груза. Командировочные тратит без счета, только дай ему квитанцию. Сядет и скажет по английски : не можешь ли отвези меня, братец-уксус, в город Желтого Дьвола - Манхеттен. Отчего ж не отвезти, барин, за двадцатник и пятерочку тип. Уже и 300 лошадок своих запряг, восемь горшков. Бензина полный бак, 200 миль без заправки в любую сторону прекрасной страны Америки, где Свобода, Счастье, Равенство и Братство, для всех кроме меня...
Saturday night fever в Манхетене это - действительно сумашедствие, где ты единственный, кто должен сохранять здравый рассудок, потому что кормишь семью и платишь кредит банку за медаль: двести штук, плюс 12% годовых на 5 лет, как 5 лет усиленного режима на Опанского. Посчитайте сами, сколько это получается. Поэтому приходится отбросить нахуй всю врожденную свою интеллигентность и стать санитаром леса...
Уже было около двух, город притих и работу можно было взять только в специальных местах, которые нужно знать. Таксист, если он работает по ночам, обязан держать в голове карту всех самых злачных точек Нью- Йорка и помнить, что карта эта динамическая и подходить к ней следует, как к постоянно изменяющейся реальности, данной нам в самых необычных ощущениях. Скажем в восемь пи эм Манхеттен совсем не тот, что в одиннадцать, а в два часа, вообще совсем другой город. Я встал в Вилладже возле Блу Нот и не успел даже поставить переключатель скоростей на паркинг, как ко мне на заднее сидение плюхнулась пара: араб в этой своей куфии, но в европейском костюме и молодая блондинка. Вези в Валдорф Астория, сказал араб таким тоном, который местные себе обычно не позволяют, и ткнул меня пальцем в спину. Я сразу понял, что он решил перед телкой своей выебнуться. Залетный и не знает, что со сферой обслуживания в NY так никто не разговаривает. Такой тон пробуждает в водителях такси классовое чувство, и здесь в городе, где все равны и свободны нахуй, быстрая оборотка не заставит себя ждать. Не то, чтобы мне никогда прежде не грубили и пальцем в спину не тыкали, но в данном случае кто, араб, у которого арафатка свободным концом уложена на плече так, чтобы изображать силуэт Палестины без Израиля и молодая телка, должен признаться, красивая. Выебываться перед красивой телкой - последнее дело. За это у нас в пионерлагере Ленинец пиздили...
Когда он воткнул в меня палец, она хохотнула и сказала ему ласково: "Мухаммед, перестань".
Со мной такое бывает иногда, мурашки пойдут по голове и жар в лице и необыкновенная концентрация чувст и мысли и я вижу все, что будет с опережением на несколько секунд и ужасная сила и ловкость в руках и нечувствительность к боли...
О том, что что-то не так они поняли только тогда, когда я выскочил на Парк авеню и не останавливаясь на красный свет, разогнв машину до 70 миль в час, пошел на надвигающийся на нас Пан Американ билдинг. Я знал, что они не местные и про этот проезд внутри билдинга не знают. Араб взвизгнул от ужаса, когда мы вошли на вираж внутри сложной конструкции, которую гениальные американские архитекторы устроили над Гранд Централ, а телка стала блевать. По запаху желудочного сока и спиртного я понял, что араб ее изрядно напоил. И подумал, как противно должно быть внутри даже очень красивой телки...
Возле Валдорфа я резко ,с визгом тормозов и запахом паленой резины остановился, заставив их, подчиняясь законам Ньютона, церемониально как японцы поклониться мне аж до самого пола.
- Бля, воскликнул я, как мог по-английски, который в такие звездные минуты поднимается из глубин подсознания, заложенный туда магнитофонным курсом Илоны Давыдовой, - вы мне засрали весь салон, мне теперь всю ночь тачку отмывать!
- Это твоя работа, - сказал араб, достал стольник из пачки кешака, собранного в петлю золотым зажимом и бросил на пол. - Keep Change, - сказал он.
Мои пассажиры вылезли, подбежал дорман и завопил, чтобы я сваливал побыстрее, потому что сейчас подъедет свадьба на длинных белых лимузинах и меня заблокируют до утра.
На девяносто шестой и первой есть мойка с заправкой, которая работает круглосуточно, вот туда я и погнал свою тачку. От запаха блевотины у меня разболелась голова. Мысли, чтобы достать смятый стольник который бумажным корабликом плавал в лужице полупереваренного ужина за 500 баксов из Tower on the Green, меня, конечно, посещали, но я сказал себе Фима, если ты сейчас возмешь эти грязные нефтяные мусульманские деньги, я, блядь, перестану тебя уважать.
- Сеня, - сказал я хозяину заправки Сене Зуперману по кличке Сеня-супер, - мне нужно тачку помыть.
- Загоняй, - сказал Сеня, - сейчас пойду мойку включу.
- Мне изнутри нужно помыть.
- Что наблевали? - спросил Сеня - сам в прошлом таксист.
- Я приоткрыл заднюю дверь, Сеня заглянул в салон.
- Понимаешь старик, изнутри помыть некому, я латиносов ночью не держу, не выгодно. Есть у меня один джамейкен, но он не согласится.
- Почему? - спросил я.
- Он не по этим делам. Я его на магазинчике держу. Ну, он еще чем-то своим приторговывает. Я в его дела не лезу, но с тех пор, как он появился, эти из Гарлема перестали меня дергать. Он колдун, он мою собаку вылечил.
- Так как мне быть? У меня ночной шифт пропадает, только начал.
- Возьми сам вакуум в бытовке и отсоси.
- Сеня, что за базар такой между пацанами 'отсоси'.
- А как правильно?
- Пропылесось.
- Неужели есть такое слово. Вот бля, я в этой эмиграции стал забывать русский язык.
- А запах? Как мне убрать запах?
- Я тебе дам китайскую вонючку, 'ночной зефир' называется
- Где пылесос?
- В бытовке, только постучись.
- Он спит?
- Нет не спит, он никогда не спит. Так из вежливости постучись. Учти он хоть и черный, но не простой. Ну, так что, включать мойку? С тебя двадцатник будет за все кругом-бегом вместе с ароматизатором.
- Возьми в машине на полу за задним сидением, - сказал я. - Кeep change.

В бытовке было темно, я подсвечивал себе мобильником.
- Что ищешь в темноте? - Торжественно спросил голос с низким африканским тембром.
- Абсолютный вакуум, – в тон ему ответил я.
Он блеснул зубами и я понял, что ответ ему понравился.
- Возьми справа от двери.
- Сеня сказал, что я вонючку могу себе выбрать.
- Какую тебе?
- 'Ночной зефир', - произнес я по русски, не зная как сказать это по английски.
- Ночной зефир струит эфир, - ответил он.
- Шумит, Бежит, Гвадалквивир, - отозвался я.
Мы рассмеялись.